1761 1

13 марта Верховная Рада Украины приняла во втором чтении и в целом законопроект №6574 «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины относительно усовершенствования процедуры реабилитации жертв репрессий коммунистического тоталитарного режима 1917-1991 годов», которым почти полностью обновила закон о реабилитации от 17 апреля 1991 года. Этот закон, сначала прогрессивный, постепенно устарел и давно требовал существенных изменений. Было больше десятка законопроектов, один даже прошел 9 февраля 2010 первое чтение, но тем все и кончилось.

Целью закона декларировано восстановление прав лиц, которые были осуждены во внесудебном порядке, а также осужденных за деяния, которые не считаются преступлениями в цивилизованном обществе. Казалось бы, можно было бы радоваться, что вот наконец имеем радикальное обновление закона, который теперь охватывает все категории репрессированных, и справедливость наконец торжествует. Однако внимательный анализ определения репрессий и новых процедур предоставления статуса реабилитированных заставляет требовать пересмотра этого закона.

Реабилитировать всех?

Авторы законопроекта решили, что реабилитации, в частности, подлежат все репрессированные внесудебными органами, поскольку они были лишены права на справедливый суд. Желая реабилитации «своих», авторы законопроекта отказались от оговорки, указанной в статье 2 действующего закона:

«Не подлежат реабилитации лица, в отношении которых в материалах уголовных дел есть совокупность доказательств, подтверждающих обоснованность привлечения их к ответственности за:

– измену родине, шпионаж, диверсии, вредительство, саботаж, террористические акты;

– преступления против человечества и человечности, карательные акции против мирного населения, убийства, истязания граждан и пособничество в этом оккупантам в период Великой Отечественной войны;

– вооруженные вторжения на территорию Украины, организацию вооруженных формирований, совершавших убийства, разбои, грабежи и другое насилие, и личное участие в совершении этих преступлений».

То есть действует презумпция, что сфальсифицированы все доказательства совершения перечисленных преступлений по уголовным делам репрессированных. Все эти дела уже были пересмотрены прокуратурой, то есть фактически принятый закон призван реабилитировать тех, кому прокуратура отказала в реабилитации, ссылаясь на статью 2 действующего закона. И таких людей много.

Примеры несправедливых отказов в реабилитации

Обвинения в диверсиях, вредительстве и саботаже были очень распространены во время искусственного голода 1932-1933 годов относительно прежде всего председателей колхозов, учетчиков, бухгалтеров, которые пытались каким-то образом спасти людей от голода, и шли на разные хитрости – например, оплачивали заработанные трудодни. Люди по-разному сопротивлялись государственной политике, направленной на то, чтобы не выдавать никому хлеб до тех пор, пока не будет выполнен спущенный сверху абсолютно нереальный план по хлебозаготовкам. Многие осужденные по таким уголовным делам так и не были реабилитированы.

Харьковская правозащитная группа (ХПГ) в середине 90-х годов направила в управление СБУ всех областей Украины и Автономной Республики Крым списки осужденных по статьям об измене Родине с просьбой пересмотреть их дела и сообщить нам о перспективах их реабилитации. Списки составлялись нами на основе базы данных учетных карточек заключенных Дубровлага и Пермских политических лагерей (создана российским «Мемориалом» и ХПГ), в этих списках было 446 человек. Реабилитированными оказались только 25 репрессированных, хотя даже по скудным данным в этих списках можно было полагать, что приговоры были необоснованными. Последние 35 лет советской власти приговоры за «измену Родине» чаще всего получали люди, которые пытались бежать из СССР. На сайте ХПГ изложено 115 таких историй, собранных из разных источников. Обычное наказание в таких случаях было – 10 лет лишения свободы. Эти люди в большинстве своем не реабилитированы.

Членам Харьковской городской комиссии по восстановлению прав реабилитированных неоднократно приходилось сталкиваться с отказом в реабилитации, но при новом тщательном и неформальном просмотре этих дел выяснялось, что люди были репрессированы необоснованно. Вот некоторые конкретные примеры.

1. Так, к нам обращалась Ужик Ульяна Петровна, 1915 г. р. Ее семью раскулачили и выселили из дома. Отец, мать, два брата и она, еще несовершеннолетняя, пошли в лес, выкопали землянку, колодец, на поляне разбили огород и так некоторое время жили.

Когда начались аресты раскулаченных, энкаведисты пришли арестовывать отца и братьев, но семья закрылась в землянке и отказалась выходить. Тогда энкаведисты залили землянку водой, и когда вода почти заполнила землянку, отец и братья, пытаясь защитить семью, выставили вилы из землянки. Отец и братья были расстреляны на месте, а пятнадцатилетней Ульяне Петровне изменили возраст – приписали один год, судили и дали срок 10 лет по двум статьям УК – за контрреволюционную пропаганду и вооруженное сопротивление власти.

Мы обратились в СБУ Харьковской области и получили отказ в реабилитации по статье «вооруженное сопротивление власти», а по статье «контрреволюционная пропаганда» (п.10 ст.58 УК) она была реабилитирована. Мы обратились к народному депутату Г.А. Алтуняну, который добился реабилитации всех членов этой семьи – отца, братьев и самой Ульяны Петровны. Без усилий членов комиссии, Генриха Алтуняна и Ульяна Петровна, и члены ее семьи до сих пор не были бы реабилитированы.

2. В комиссию обратилась Байбак Раиса Васильевна, 1935 г. н. Ее отец Василий Семенович в начале войны ушел на фронт и вскоре попал в плен. Из плена ему удалось бежать, он добрался до родного села, где два года скрывался от немцев. После освобождения села советскими войсками Байбак В.С. был арестован и расстрелян как изменник родины, он до сих пор не реабилитирован.

3. Челомбитько Ираида Николаевна родилась в 1923 году. Родители были раскулачены, семье удалось убежать в Харьков и таким образом избежать ссылки в Сибирь. Пришел 1941 год. Эвакуироваться из Харькова было сложно, и семья осталась в городе. Ираида была студенткой 1-го курса университета, чтобы спасти себя и свою семью от голода, она пошла работать к немцам переводчиком. Это спасло ее от угона в Германию, а родителей от голодной смерти. После войны ее арестовали и дали 10 лет за сотрудничество с немцами. Когда вышел закон о реабилитации, она обратилась в комиссию. Комиссия обратилась в СБУ и получила разъяснение, что, поскольку ее обвинили в «пособничестве немцам», она не может быть реабилитирована. К тому же, в дневнике, который Ираида Челомбитько вела со школьной скамьи, она сравнивала оккупационную и советскую власть и написала, что кроме горя, разрухи, голода и нищеты они обе ничего крестьянству не принесли. Доказательства сотрудничества с нацистами отсутствовали, но это не помешало покарать ее.

Пересмотр дел, в которых говорилось об измене Родине, о пособничестве немцам, о вооруженном сопротивлении властям и т.д. так и не состоялся, в таких делах автоматически отказывали в реабилитации.

Хотя моя многолетняя (1990-2009 гг.) практика работы в Харьковской городской комиссии по вопросам восстановления прав реабилитированных дает основания считать, что во многих случаях отказ в реабилитации была несправедливым, все же, на мой взгляд, нельзя утверждать, что она всегда была необоснованной. Достаточно вспомнить о Волынской резне в 1943 году с активным участием УПА-Волынь во главе с Климом Савуром, в которой погибло около 45 тыс. этнических поляков – жителей Волыни, в том числе детей, женщин и стариков.

Следовательно, необходимо провести тщательное и неформальное изучение всех архивных дел не реабилитированных граждан, осужденных по политическим обвинениям.

Можно ли реабилитировать чекистов?

Вопрос кажется риторическим – конечно, нельзя! Однако закон открывает путь к реабилитации бывших исполнителей репрессий.

Авторы законопроекта допустили серьезную ошибку, открыв возможность реабилитации «чужих», когда отказались от еще одной оговорки в статье 2 действующего закона – «Не подлежат реабилитации также лица, осужденные за преступления против правосудия, связанные с применением репрессий, даже если они сами впоследствии подверглись репрессиям». Вспомним, что палачей из НКВД репрессировали те же внесудебные органы по тем же сфальсифицированным обвинениям, за которые в новой редакции закона предусмотрена безусловная реабилитация. Например, Лаврентий Берия был обвинен в шпионаже в пользу Великобритании. Всеволод Балицкий был обвинен в организации «антисоветского мятежа в НКВД УССР» и «в особом порядке» приговорен к расстрелу. Обоих потомки пытались реабилитировать, и получили отказ. А теперь по новому закону ничто не помешает реабилитировать Балицкого, одного из архитекторов Голодомора 1932-1933 гг., прямые потери от которого – около 4 млн. погибших! Ничто не помешает реабилитировать и других палачей Украины. Указанная оговорка, очевидно, должна быть сохранена.

Должны ли пострадавшие от репрессий получить дополнительную социальную помощь?

В новой редакции закона вводится категория «потерпевшие от репрессий», которыми признаются супруг репрессированного, дети и «другие лица, которые на момент совершения репрессии совместно проживали, были связаны общим бытом с репрессированным лицом или находились на содержании репрессированного лица». Однако, на жертв репрессий не распространяются меры социальной помощи, предусмотренные для реабилитированных, что выглядит крайне странно, особенно на фоне российского закона о реабилитации, по которому социальная помощь предусмотрена и для реабилитированных, и для пострадавших от репрессий. Это ни что иное, как чистая дискриминация, запрещенная украинской Конституцией и законодательством. Кроме того, на мой взгляд, дети, которые содержались в спецприемниках и распределителях НКВД, детских домах, а также были вместе с родителями в местах лишения свободы, в ссылке, на спецпоселении или высланы, а также родились в этих местах до освобождения родителей, должны получить статус реабилитированных, а не потерпевших от репрессий, и автоматически реабилитироваться.

Действительно ли решение законодателя о социальной помощи пострадавшим от репрессий было бы обременительным для бюджета? Сколько осталось детей бывших «врагов народа»? Сегодня мало кому из них меньше 70 лет. В Харькове, например, социальную помощь за счет городского бюджета получают все дети реабилитированных, и их количество – около 300. По этому примеру можно оценить количество представителей этой категории жертв репрессий на большей части Украины. На западе страны детей репрессированных значительно больше, но там и социальная помощь для них на значительно более высоком уровне за счет местных бюджетов. Следовательно, отсутствие в законе мер социальной помощи для потерпевших от репрессий представляется и несправедливой, и неразумной.

Все ли жертвы политических репрессий реабилитируются принятым законом?

В новой редакции закона существенно обновляется терминология (хотя почему-то законодатели забыли дать определение ключевого понятия «реабилитация»), определяются формы репрессий, «признаки осуществления репрессий». Однако наличие признаков осуществления репрессий в указанной форме еще вовсе не означает, что жертва этой репрессии будет реабилитирована, кроме случаев решений внесудебных органов. Задача охватить все категории политических репрессий, по-моему, так и не была решена до конца.

Реабилитированными признаются лица, которые «были обвинены или которым было назначено наказание по решению внесудебного органа независимо от действия или мотивов обвинения или назначения наказания» или в отношении которых были осуществлены репрессии в формах, определенных законом, «по решению другого репрессивного органа, если установлен факт осуществления репрессий против таких лиц по классовым, национальным, политическим, религиозным, социальным мотивам» или если» установлена недоказанность вины этих лиц в совершении преступления или административного правонарушения». Также реабилитируются те, кто был репрессирован «за недонесение (несообщение) о совершении или подготовке к совершению другим лицом деяния», если это лицо потом было реабилитировано.

Категории политических и других мотивов являются оценочными, и до сих пор практика складывалась так, что если обвинения не были связаны со статьями, по которым закон предусматривает автоматическую реабилитацию, то шансы на реабилитацию мизерны, в случае же психиатрических репрессий – практически отсутствуют. К сожалению, в новой редакции закона ситуация еще хуже: автоматическая реабилитация предусмотрена только в случаях решений внесудебных органов, а для других органов – только, «если дела … были приостановлены во время следствия, предварительного (досудебного) следствия или закрыты при отсутствии события преступления, отсутствия состава преступления, недоказанности участия лица в совершении преступления» и в случае обвинения в совершении определенного круга преступлений, статьи УК по которым перечислены в пунктах 1-5 статьи 2. Следует признать, что этот список не является полным. Например, в списке нет статьи 138 Уголовного кодекса в редакции 1960 года – нарушение законодательных актов об отделении церкви от государства и школы от церкви, статьи 209 – посягательство на личность и права граждан под видом совершения религиозных обрядов, статьи 72 – уклонение от призыва на срочную военную службу (санкция до 3 лет лишения свободы). Значительная часть верующих протестантских церквей были приговорены по статье 72 за отказ от службы в армии по религиозным мотивам. Это баптисты, пятидесятники, иеговисты, адвентисты седьмого дня и другие – в Украине представлено 18 протестантских церквей. В советский период, когда не было закона об альтернативной службе, за отказ от службы в армии верующие до 28 лет успевали отсидеть два раза по два-три года. На мой взгляд, это типичные узники совести, которые должны быть реабилитированы в обязательном порядке.

Удовлетворительна ли новая процедура признания жертв политических репрессий реабилитированными?

В этих условиях, когда надо оценивать наличие политического или иного мотива репрессии и надлежащий характер доказательств вины в архивных уголовных делах, очень важна процедура признания факта репрессии и принятия решения о признании лица реабилитированным или пострадавшим от репрессий. В новой редакции закона эта процедура коренным образом меняется. Решение принимается Национальной комиссией по реабилитации, которая создается при Украинском институте национальной памяти (УИНП), по представлению региональных комиссий при областных государственных администрациях. Национальная комиссия состоит из 9 членов, 5 из которых делегируются УИНП, парламентским Уполномоченным по правам человека, МВД, СБУ, Генеральной прокуратурой (очень удивляет отсутствие в этом списке представителя судебных органов, например, Верховного суда Украины), а 4 представляют «научные учреждения, осуществляющие исследования в области истории Украины ХХ века, общественные объединения, осуществляющие деятельность в сфере исследования истории Украины ХХ века и / или оказания помощи гражданам по вопросам, связанным с реабилитацией жертв репрессий тоталитарных режимов». Так же формируются региональные комиссии, но в них может быть до 11 членов, добавляются представители областных (городских – в Киеве и Севастополе) архивов и Советов народных депутатов. Положение о Национальной и региональных комиссиях готовится УИНП, он же формирует состав комиссий. Заявление о признании лица реабилитированным или пострадавшим от репрессий подается в региональную комиссию, которая изучает все необходимые источники и готовит представление в Национальную комиссию. Вся процедура не должна длиться более трех месяцев, при необходимости она может быть продлена не более, чем на месяц. Решение Национальной комиссии может быть обжаловано в административный суд в порядке КАСУ.

Вызывает сомнение такая централизация в принятии решения – до сих пор оно принималось региональными органами. В частности, комиссии по реабилитации при местных Советах народных депутатов вполне успешно рассматривали вопрос о репрессиях в административном порядке, и многочисленные прокурорские проверки не находили нарушений в их деятельности. Крайне сомнительно наделение комиссий функциями оценки допустимости доказательств вины в архивных уголовных делах. На мой взгляд, эти функции может выполнять только суд. Также, жалобы на решение Национальной комиссии не может рассматривать административный суд – это прерогатива суда общей юрисдикции на основе КПК.

Следовательно, необходима доработка новой редакции закона.

Выводы

Обобщая, можно утверждать, что новая редакция закона требует существенной переработки, как парадигмальной, так и технико-юридической. По моему мнению, необходимо уточнить основные понятия и процедуру реабилитации, при этом оговорки, существующие в статье 2 действующего закона, должны быть сохранены. Региональные комиссии могли бы тщательно проработать архивные уголовные дела тех, кому было отказано в реабилитации, и подготовить представление в суд, который и должен принять решение о признании лица реабилитированным. Признание лица реабилитированным в случае репрессий в административном порядке, а также признание лица потерпевшим от репрессий можно было бы оставить за региональными комиссиями, их отказ можно было бы обжаловать в Национальную комиссию.

Надеюсь, что Президент воспользуется своим правом вето.

Заключение СПЧ в связи с жалобами в КС РФ на ст. 13 Закона «О реабилитации жертв политических репрессий» и рядом положений Закона г. Москвы «Об обеспечении права жителей города Москвы на жилые помещения» от 15 Ноября 2019
Электронная версия

ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека в связи с жалобами гражданок А.Л. Мейсснер, Е.С. Михайловой и Е.Б. Шашевой на нарушение их конституционных прав статьей 13 Закона Российской Федерации от 18 октября 1991 г. № 1761-1 «О реабилитации жертв политических репрессий» и рядом положений Закона г. Москвы от 14 нюня 2006 г. N° 29 «Об обеспечении права жителей города Москвы
на жилые помещения»

Настоящее заключение подготовлено Постоянной комиссией по научно-правовой экспертизе и развитию альтернативных способов разрешения конфликтов Совета при Президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека (далее — Совет) в рамках института amicus curiae (§34.1 Регламента Конституционного Суда РФ) в связи с предстоящим рассмотрением Конституционным Судом Российской Федерации жалоб трех реабилитированных жертв политических репрессий — АЛ. Мейсснер (Кировская область), Б.С. Михайловой (Владимирская область) и Е.Б. Шашевой (Республика Коми). Родители заявительниц жили в Москве и были репрессированы в 1930-1940-е годы. В жалобах оспаривается конституционность взаимосвязанных положений статьи 13 Закона Российской Федерации от 18 октября 1991 года № 1761-1 «О реабилитации жертв политических репрессий», а также пунктов 3 и 5 статьи 7, пункт 1 части 1 и часть 2 статьи 8 Закона города Москвы от 14 июня 2006 года №» 29 «Об обеспечении права жителей города Москвы на жилые помещения», на основании которых решается вопрос о постановке на жилищный учёт и обеспечении жилыми помещениями детей, родившихся у репрессированных родителей в высылке или на спецпоселении.

С позиции заявительниц, эти законоположения лишают их возможности вернуться для проживания в тот населённый пункт, где их родители жили до репрессий, и нарушают их конституционные права на компенсацию ущерба от злоупотреблений властью (статья 52 Конституции РФ), на возмещение государством вреда, причинённого незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (статья 53 Конституции РФ), на жилище (статья 40, часть 3 Конституции РФ) и на государственную, в том числе судебную, защиту прав и свобод (статья 45, часть 1; статья 46, часть 1 Конституции РФ).

Совет считает необходимым поддержать эти жалобы, учитывая их правовую и общественную значимость. Представляется, что рассмотрение Конституционным Судом РФ указанных жалоб поможет решить проблему восстановления прав лиц, ставших жертвами несправедливых репрессий, а также подтвердить приверженность Российской Федерации ценностям правового государства, стремящегося осознать трагический опыт таких репрессий и сохранить память о них. Ниже изложена позиция Совета по некоторым аспектам данной проблемы.

Конституция Российской Федерации устанавливает, что права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом; государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причинённого ущерба (статья 52), что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причинённого незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (статья 53) и что малоимущим, иным указанным в законе гражданам, нуждающимся в жилище, оно предоставляется бесплатно или за доступную плату из государственных, муниципальных и других жилищных фондов в соответствии с установленными законом нормами (статья 40, часть 3).

Конституционный Суд РФ неоднократно указывал, что федеральный законодатель располагает достаточно широкой свободой усмотрения в выборе мер социальной защиты, однако при этом для поддержания доверия граждан к закону и действиям государства он обязан соблюдать конституционные принципы справедливости, равенства, соразмерности, а также гарантированности социальных прав и не может осуществлять такое регулирование, которое посягало бы па само существо этих прав и приводило бы к утрате их реального содержания; даже имея целью воспрепятствовать злоупотреблению правом путём введения определённых условий или ограничений, законодатель должен использовать не чрезмерные, а только необходимые и обусловленные конституционно признаваемыми целями таких ограничений меры (постановления от 22 марта 2007 года № 4-Г1, 10 ноября 2009 года № 17-П, Определение от 4 февраля 2014 года № 236-0 и др.).

С позиции Конституционного Суда РФ, Закон Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий» является специальным законом, направленным на реализацию статей 52 и 53 Конституции РФ б отношении лиц, пострадавших от необоснованных репрессий (определения от 1 ноября 2012 года № 2003-0, от 12 ноября 2008 года № 1031-0-0). Цель данного Закона, состоящая согласно абзацу третьему его преамбулы в реабилитации всех жертв политических репрессий, подвергшихся таковым на территории Российской Федерации с 25 октября (7 ноября ) 1917 года, восстановлении их в гражданских правах, устранении иных последствий произвола и обеспечении посильной в настоящее время компенсации материального ущерба, согласуется с вытекающими из статьи 53 Коне! итуции РФ обязательствами государства (определения от 13 октября 2009 года № 1341-0-0. от 29 мая 2012 года № 858-0, от 27 сентября 2018 года № 2148-0 и др.). Данный Закон представляет собой, по существу, публично-правовое обязательство, направленное на компенсацию в имущественной сфере ущерба, причинённого государством пострадавшей категории граждан (определения or 15 мая 2007 года № 383-О-П, от 15 апреля 2008 года № 263-0-0, от 18 октября 2012 года № 1919-О).

Статья 13 Закона РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» предусматривает самостоятельное последствие такой реабилитации. В ней признаётся право реабилитированных лиц, утративших жилые помещения в связи с репрессиями, возвращаться для проживания в те местности и населённые пункты, где они проживали до применения к ним репрессий. В случае возвращения на прежнее место жительства реабилитированные лица и члены их семей принимаются на учёт и обеспечиваются жилыми помещениями в порядке, предусмотренном законодательством субъектов Российской Федерации. Это право распространяется, в числе прочих, на детей, родившихся в местах лишения свободы, в ссылке, высылке, на спецпоселении.

По мнению Совета, право на возвращение для проживания в местности и населённые пункты, где реабилитированные лица проживали до применения к ним репрессий, призвано устранить такое последствие произвола в их отношении как вынужденное переселение их самих или их родителей. В этом смысле оно схоже с одним из способов защиты гражданских прав, а именно с восстановлением положения, существовавшего до нарушения права (абзац третий статьи 12

Гражданского кодекса Российской Федерации). Это право согласуется и с международными стандартами защиты прав: из пунктов 11(b) и 19 Основных принципов и руководящих положений, касающихся права на правовую защиту и возмещение ущерба для жертв грубых нарушений международных норм в области прав человека и серьёзных нарушений международного гуманитарного права (приняты резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН от 16 декабря 2005 года № 60/147) следует, что возвращение на прежнее место жительства включается в возмещение понесённого ущерба жертв серьёзных нарушений прав человека.

Помимо жилищных прав по статье 13 Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий», у реабилитированных лиц нет другой возможности вернуться в населённые пункты и местности, где они или их родители проживали до применения к ним репрессий. Статья 16.1 данного Закона закрепляет, что реабилитированным лицам возвращается конфискованное, изъятое и вышедшее иным путём из их владения в связи с репрессиями имущество, либо возмещается его стоимость, либо выплачиваются денежные компенсации (часть первая). Однако максимальный размер компенсации за всё имущество, включая жилые дома, составляет 10 000 рублей (часть шестая). В любом случае, заявления о возврате имущества, возмещении его стоимости или выплате денежных компенсаций должны быть поданы в течение трёх лет после введения в действие Закона (т.е. после 1991 года), а в случае более поздней реабилитации — в течение трёх лет с момента получения документа о реабилитации (часть одиннадцатая). Таким образом, ничтожный размер компенсации за утраченное жильё не позволяет жертвам репрессий приобрести новое жилое помещение вместо утраченного ни в одном субъекте Российской Федерации. Возможность получения указанной компенсации крайне ограничена во времени, и в настоящий момент практически никто из реабилитированных лиц не может на неё рассчитывать. Другие положения, предусматривающие компенсацию за утраченное жертвами репрессий жильё, в Законе Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий» отсутствуют.

I Остановка на жилищный учёт и обеспечение жилыми помещениями жертв политических репрессий обусловливается в статье 13 данного Закона не только статусом реабилитированного и утратой жилья в местности или населённом пункте в связи с репрессиями, где они проживали прежде, но и, с учётом законодательства ряда субъектов

Российской Федерации, включая Москву, и правоприменительной практики, самостоятельный переезд в соответствующий населённый пункт и получение там постоянной регистрации по месту жительства. Это обессмысливает само право вернуться на прежнее место жительства и лишает граждан этой декларируемой гарантии правового статуса реабилитированного, находящейся в прямой связи с положениями статей 52 и 53 Конституции РФ. Точно так же следует расценивать и положение Закона города Москвы «Об обеспечении права жителей города Москвы на жилые помещения» о таком условии признания лиц нуждающимися в жилых помещениях, как проживание в Москве по месту жительства на законных основаниях в общей сложности не менее 10 лет (пункт 3 статьи 7).

Согласно неоднократно выраженной правовой позиции Конституционного Суда РФ, вытекающие из статьи 19 (часть 2) Конституции РФ общеправовые принципы юридического равенства и справедливости обусловливают необходимость предусматривать обоснованную дифференциацию в отношении субъектов, находящихся в разном положении (постановления от 7 декабря 2017 года № 38-11, от ! 1 апреля 2019 года № 17-11). Между тем в Москве существуют только общие условия признания жителей нуждающимися в жилых помещениях, не различающие ситуации тех людей, кто намерен переехать в этот населённый пункт, воспользовавшись конституционным правом свободно передвигаться и выбирать место жительства (статья 27, часть 1 Конституции РФ), и тех, кто вынужден был покинуть эту местность насильственно в связи с применёнными несправедливыми репрессиями и имеет правовой статус реабилитированного лица. Отсутствие необходимой дифференциации в этом вопросе не соответствует, по мнению Совета, названному аспекту принципа юридического равенства.

Вызывает вопросы и регулирование очерёдности предоставления жилья жертвам политических репрессий.

Принятие реабилитированных лиц на жилищный учёт в обычном порядке не является адекватным возмещением понесённого вследствие репрессий ущерба. Жертвы политических репрессий являются людьми преклонного возраста. По имеющимся сведениям, в Москве очередники получают жилые помещения в среднем более чем через 30 лет после их принятия на жилищный учёт. Стоя в общей очереди, реабилитированные лица, имеющие право вернуться на прежнее место жительства, попросту не дождутся обещанного им федеральным законодателем жилья.

Статья 13 Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий» в прежней редакции закрепляла, что в случае возвращения на прежнее место жительства реабилитированные лица и члены их семей имеют право на первоочередное получение жилья, а проживавшие в сельской местности — на получение беспроцентной ссуды и первоочередное обеспечение строительными материалами для строительства жилья. Рассматривая жалобы на данное положение, изменённое Федеральным законом от 22 августа 2004 года № 122-ФЗ, Конституционный Суд РФ установил, что статья 13 Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий» сама по себе не исключает возможность сохранения в законодательстве субъектов Российской Федерации положений о первоочередном порядке предоставления жилых помещений реабилитированным лицам и членам их семей (определения от 21 февраля 2008 года № 106-0-0, от 29 сентября 2011 года N?, 1111 -О-О, от 22 декабря 2015 года № 2809-0).

Вместе с тем Закон города Москвы «Об обеспечении права жителей города Москвы на жилые помещения» положений о первоочерёдности не содержит и не может содержать: Жилищным кодексом Российской Федерации, вступившим в силу с 1 марта 2005 года, первоочередное предоставление жилья не предусмотрено. Жилищный кодекс Российской Федерации позволяет предоставлять жилые помещения только в порядке очерёдности исходя из времени постановки граждан на учёт в качестве нуждающихся в жилых помещениях или во внеочередном порядке, предусмотренном статьёй 57 данного Кодекса. Согласно части 1 статьи 6 Федерального закона «О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации» от 29 декабря 2004 года № 189-ФЗ, указанные основания являются исчерпывающими.

Возвращение первоочередного порядка предоставления жилья жертвам репрессий предусмотрено проектом федерального закона № 302984-7 «О внесении изменения в Закон Российской Федерации от 18 октября 1991 года № 1761-1 «О реабилитации жертв политических репрессий” в части установления права реабилитированных лиц, утративших жилые помещения в связи с репрессиями, на первоочередное получение жилья» (находится на рассмотрении Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации). Но даже если этот порядок будет возвращён, он не будет способствовать обеспечению права жертв политических репрессий на возвращение на прежнее место жительства. Согласно части 2 статьи 33 Жилищного кодекса РСФСР (действовал до 1 марта 2005 года), граждане, имеющие право на первоочередное предоставление жилых помещений, ставятся в отдельную очередь. Как показывает практика, длительность ожидания в очереди для первоочередников зависит от года принятия граждан на учёт и зачастую растягивается на десятилетия (см., к примеру, апелляционное определение Санкт-Петербургского городского суда от 6 октября 2015 года по делу № 33~16763/2015; апелляционное определение Новосибирского областного суда от 21 февраля 2017 года по делу № 33-1535/2017), Из-за этого жертвы репрессий, имеющие право вернуться на прежнее место жительства, вероятнее всего, не доживут до момента предоставления им жилых помещений.

Соответственно, лишь внеочередной порядок предоставления жилых помещений может обеспечить реальное возмещение вреда жертвам политических репрессий на основании статьи 13 Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий». Различие между внеочередным и первоочередным порядком предоставления жилых помещений состоит в том, что вне очереди жилое помещение должно быть предоставлено незамедлительно (см. пункт 10 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2018), утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26 декабря 2018 года).

Удовлетворение Конституционным Судом РФ жалоб заявителей не повлечёт дополнительных расходов для Российской Федерации или субъектов Российской Федерации. Статья 13 Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий» уже закрепляет право жертв репрессий на получение жилых помещений, а значит, и выделение бюджетных средств на эти пели. Кроме того, учитывая значительное время, прошедшее со времён политических репрессий советского периода, число лиц, имеющих право на получение жилья в порядке статьи 13 Закона Российской Федерации «О реабилитации жертв политических репрессий», постоянно и необратимо сокращается. По данным Комиссии при Президенте Российской Федерации по реабилитации жертв политических репрессий, общая численность жертв

политических репрессий по состоянию на 1 января 2019 года составила 529 744 человека. Эта цифра говори т о масштабах трагедии, постигшей нашу страну в определенный период. Но с I января 2017 года указанная численность уменьшилась на 59 857 человек. При этом количество лиц, нуждающихся в жилье и переезде, гораздо меньше — вероятно, в сотни раз. Более точные цифры Комиссия не смогла нам предоставить. В некоторых субъектах Российской Федерации на их нужды выделяются определенные средства (не очень значительные, например, в Краснодарском крае около 3,5 миллионов рублей в год, в Сахалинской области 1 миллион).

Необходимо отметить, что. Комиссия указала на безусловную заинтересованность в том, чтобы Конституционный Суд РФ поддержал позицию заявителей. Комиссия в своих Докладах Президенту РФ неоднократно обращала внимание на необходимость совершенствования законодательства в области социального обеспечения прав реабилитированных граждан, в том числе в части реализации их права на получение жилья в том населенном пункте, где они (их родители) проживали до применения репрессий. Однако до сит пор эти предложения не нашли должной поддержки.

Совет убеждён, что признание оспоренных А.Л. Мейсснер, Е.С. Михайловой и Е.Б. Шашевой законоположений неконституционными будет иметь значение не только для восстановления прав конкретных людей, но и для всего общества. Осуждение многолетнего террора и массовых преследований своего народа как несовместимых с идеей права и справедливости выражалось в преамбуле Закона Российской Федерации «Ореабилитации жертв политических репрессий» сначача Верховным Советом РСФСР, а затем — Федеральным Собранием Российской Федерации. Из необходимости осознания трагичности общественного раскола, повлекшего за собой массовые политические репрессии, а также объективного анализа соответствующих страниц советского периода исходит Концепция государственной политики по увековечению памяти жертв политических репрессий, утверждённая распоряжением Правительства Российской Федерации от 15 августа 2015 года М 1561-р. В компетенции Конституционного Суда — признать особое конституционно-правовое значение повышенных социальных обязательств государства в отношении жертв политических репрессий, основанием чего является пережитый ими произвол государства. Это будет полностью соответствоват ь положениям преамбулы Конституции о том, что многонациональный народ Российской Федерации принимает Конституцию, утверждая права и свободы человека, гражданский мир и согласие, исходя из ответственности за свою Родину перед нынешним и будущими поколениями, и доказывать состоятелыюсть Российской Федерации как правового государства (статья I Конституции).