186 ГПК РФ

Образец заявления о подложности доказательств в гражданском деле, с учетом последних изменений законодательства. Стороны представляют в суд доказательства, которые подтверждают основания исковых требований или возражений по иску, опровергают доводы, на которых основывается другая сторона.

Нередки случаи, когда граждане представляют суду поддельные документы, сфальсифицированные доказательства. Для того, чтобы такие доказательства судом не принимались, противоположной стороне необходимо обратится к суду с ходатайством о признании доказательств подложными. Подложность в этом случае означает, что доказательство было подделано, оно недействительно, в документ внесены фиктивные исправления.

Право заявить о подложности доказательств закреплено в статье 186 ГПК РФ.

Заявление о подложности доказательств может быть подано как в ходе подготовки дела, так и в ходе судебного заседания, каких-то ограничений по этому поводу не установлено. Заявление лучше подавать в письменной форме, чтобы избежать неточности и четко оформить свою позицию, но можно это сделать и устно.

Требований к оформлению заявления о подложности доказательств не установлено, представляется, что оно должно быть оформлено с соблюдением общих требований к деловым документам. Текст заявления можно изложить в свободной форме. Для удобства написания заявления о подложности доказательства рекомендуем воспользоваться основными правилами оформления искового заявления.

Суд обязан проверить заявление о подложности доказательств, для этого может быть назначена экспертиза, запрошены дополнительные доказательства. Если заявление о подложности будет удовлетворено, доказательство исключается из дела и не принимается судом при вынесении решения.

В ________________________
(наименование суда)
От: _______________________
(ФИО полностью, адрес)
по гражданскому делу № ______
по иску __________ (ФИО истца)
к ___________ (ФИО ответчика)

Заявление о подложности доказательств

В ходе рассмотрения дела суду в качестве доказательства представлен _________ (наименование доказательства и его основные реквизиты, позволяющие суду понять, о каком документе идет речь).

Считаю, что представленное доказательства является подложным, поскольку _________ (указать причины, по которым заявитель считает представленное доказательство подложным) и подлежащим исключению из дела.

На основании изложенного, руководствуясь статьей 186 Гражданского процессуального кодекса РФ,

Прошу:

Перечень прилагаемых к заявлению документов (копии по числу лиц, участвующих в деле):

  1. Копия заявления
  2. Документы, подтверждающие доводы заявления о подложности доказательств

Дата подачи заявления: «___»_________ ____ г. Подпись: _______

Скачать образец заявления:

Заявление о подложности доказательств

Определение Верховного Суда РФ от 27.02.2017 N 5-КГ16-243 Требование: О признании незаконным увольнения, восстановлении на работе, взыскании заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда. Обстоятельства: По мнению истца, оснований для признания его не выдержавшим испытание у работодателя и увольнении с должности не имелось, претензий к качеству исполнения им трудовых обязанностей не было, все обусловленные трудовым договором обязанности он выполнял добросовестно. Решение: Дело направлено на новое рассмотрение, так как суд не рассмотрел заявление истца о подложности представленных ответчиком доказательств, не поставил на обсуждение вопрос о представлении лицами, участвующими в деле, дополнительных доказательств и не установил эти обстоятельства на основании представленных сторонами доказательств.

Согласно статье 186 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случае заявления о том, что имеющееся в деле доказательство является подложным, суд может для проверки этого заявления назначить экспертизу или предложить сторонам представить иные доказательства.

Определение Конституционного Суда РФ от 24.11.2016 N 2487-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Игнатьева Владимира Константиновича на нарушение его конституционных прав положением части второй статьи 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации»

Кроме того, заинтересованное лицо вправе оспорить находящееся в деле письменное доказательство путем заявления о его подложности в порядке, установленном статьей 186 ГПК Российской Федерации.

Исходя из изложенного и руководствуясь пунктом 2 статьи 43, частью первой статьи 79, статьями 96 и 97 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации

Определение Конституционного Суда РФ от 12.05.2016 N 1144-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Сапсалева Ивана Кузьмича на нарушение его конституционных прав положениями пункта 3 части первой статьи 2 и части седьмой статьи 12 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате»

3. В результате изменений законодательства, имевших место в 2013 — 2015 годах, были существенно расширены полномочия нотариусов и определено место нотариата в механизме защиты прав и свобод граждан. В частности, статьей 55 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате в редакции Федерального закона от 29 декабря 2014 года N 457-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» нотариусам было предоставлено право совершать такое нотариальное действие, как проверка принадлежности имущества лицу, его отчуждающему или закладывающему, при удостоверении сделок, направленных на отчуждение или залог имущества, права на которое подлежат государственной регистрации, а введенной тем же Федеральным законом в статью 61 ГПК Российской Федерации частью пятой закреплено, что обстоятельства, подтвержденные нотариусом при совершении нотариального действия, не требуют доказывания, если подлинность нотариально оформленного документа не опровергнута в порядке статьи 186 данного Кодекса или не установлено существенное нарушение порядка совершения нотариального действия.

Определение Конституционного Суда РФ от 29.03.2016 N 660-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Михайлова Олега Владимировича на нарушение его конституционных прав статьей 186 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации»

1. В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации гражданин О.В. Михайлов оспаривает конституционность статьи 186 ГПК Российской Федерации, в соответствии с которой в случае заявления о том, что имеющееся в деле доказательство является подложным, суд может для проверки этого заявления назначить экспертизу или предложить сторонам представить иные доказательства.

Определение Конституционного Суда РФ от 29.03.2016 N 574-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Бушуева Сергея Сергеевича на нарушение его конституционных прав статьей 53 Жилищного кодекса Российской Федерации, статьей 186 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О применении норм Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении судами заявлений, представлений о пересмотре по вновь открывшимся или новым обстоятельствам вступивших в законную силу судебных постановлений»

В своей жалобе в Конституционный Суд Российской Федерации С.С. Бушуев оспаривает конституционность статьи 53 Жилищного кодекса Российской Федерации, предусматривающей, что граждане, совершившие с намерением приобретения права состоять на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях действия, в результате которых они могут быть признаны нуждающимися в жилых помещениях, принимаются на учет в качестве нуждающихся в жилых помещениях не ранее чем через пять лет со дня совершения указанных намеренных действий; статьи 186 ГПК Российской Федерации, согласно которой в случае заявления о том, что имеющееся в деле доказательство является подложным, суд может для проверки этого заявления назначить экспертизу или предложить сторонам представить иные доказательства. По мнению заявителя, оспариваемые нормы не соответствуют статьям 2, 18, 45 (часть 1) и 123 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

5. Далее закономерен вопрос о том, является ли проверка заявления о подложности доказательства обязательной для суда. Из содержания ст. 161 АПК РФ следует, что арбитражный суд обязан проверить заявление стороны о фальсификации доказательства, ГПК РФ такой обязанности суда прямо не закрепляет.

Конституционный Суд РФ неоднократно высказывал позицию о том, что проверка заявления о подложности доказательства является правом, а не обязанностью суда, но реализация этого права судом не может быть произвольной.

Например, в Определении от 25 января 2012 г. N 159-О-О Конституционный Суд РФ отметил, что установленное ст. 186 ГПК РФ право, а не обязанность суда проверить заявление о том, что имеющееся в деле доказательство является подложным, назначив для этого экспертизу, или предложить сторонам представить иные доказательства вытекает из принципа самостоятельности и независимости судебной власти; при поступлении такого заявления суд оценивает его в совокупности с другими доказательствами и обстоятельствами дела, исходя из лежащей на нем обязанности вынести законное и обоснованное решение по делу (ст. 195 ГПК РФ). Кроме того, наделение суда названным правом не предполагает произвольного применения ст. 186 ГПК РФ, поскольку при наличии у суда обоснованных сомнений в подлинности доказательства он обязан принять меры, предусмотренные указанной статьей.

Таким образом, при наличии обоснованного заявления о подложности доказательства суд должен принять меры по проверке этого заявления, в том числе назначить экспертизу.

Пример: решением Красногорского городского суда Московской области от 19 декабря 2011 г., оставленным без изменения определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 2 февраля 2012 г., удовлетворены исковые требования Т. к ООО «Экология. Технология. Образование-С» о взыскании неустойки за несвоевременное исполнение обязательства по инвестиционному договору строительства. Истец утверждал, что произвел оплату в счет исполнения своих обязательств.

Разрешая спор и удовлетворяя частично исковые требования Т., суд первой инстанции исходил из того, что факт внесения истцом денежных средств подтверждается квитанцией к приходному кассовому ордеру от 15 февраля 2007 г. Доводы ответчика о том, что в квитанции к приходному кассовому ордеру подпись главного бухгалтера выполнена иным лицом, суд отклонил, указав, что на квитанции проставлена печать ответчика. Кроме того, суд сослался на то, что ответчик не представил суду доказательств того, что истцом либо третьим лицом указанные документы были сфальсифицированы. Суд второй инстанции согласился с выводами суда первой инстанции, указав дополнительно, что довод о фальсификации квитанции к приходному кассовому ордеру может служить основанием для пересмотра решения суда по вновь открывшимся обстоятельствам, если факт фальсификации будет установлен в определенном законом порядке.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ не согласилась с данными выводами судебных инстанций, указав, что в случае заявления о том, что имеющиеся в деле доказательства являются подложными, суд может для проверки этого заявления назначить экспертизу или предложить сторонам представить иные доказательства (ст. 186 ГПК РФ). Из материалов дела усматривается, что представителем ответчика заявлялось ходатайство о назначении комплексной экспертизы квитанции к приходному кассовому ордеру, а также ходатайство о привлечении в качестве свидетеля главного бухгалтера ООО «ЭТО-С» А. Отклоняя данные ходатайства, суд первой инстанции исходил из того, что в деле имеются письменные доказательства, подтверждающие доводы истца, а представленная истцом квитанция к приходному кассовому ордеру не может быть поддельной. Тем самым суд в нарушение положений ст. 67 ГПК РФ фактически придал квитанции к приходному кассовому ордеру заранее установленную силу, не исключив оспариваемое доказательство из числа исследуемых в судебном заседании и не предложив истцу представить иные доказательства. Суд не проверил доводы ответчика об отсутствии на квитанции к приходному кассовому ордеру подписи именно главного бухгалтера ООО «ЭТО-С» и о поддельности представленных истцом письменных доказательств и не создал условий для всестороннего и полного исследования доказательств. Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда РФ признала неправильным вывод суда о том, что заявленное ответчиком ходатайство о проведении экспертизы является злоупотреблением правом (см. Определение Верховного Суда РФ от 6 ноября 2012 г. N 4-КГ12-20).

6. Комментируемая статья предусматривает, что для проверки заявления о подложности доказательства суд может назначить экспертизу.

Пример: судом рассматривалось дело по иску Е. к КБ «Альта-Банк» (ЗАО) о взыскании суммы вклада и процентов по вкладу. В обоснование заявленных требований Е. указал, что 17 апреля 2009 г. сторонами заключен договор банковского вклада, по которому он передал банку определенную сумму вклада. В январе 2011 г. Е. обратился в банк с заявлением о возврате вклада и уплате процентов, однако до настоящего времени требуемые суммы ему ответчиком не выплачены. Решением Одинцовского городского суда Московской области от 2 апреля 2012 г. в иске отказано. Определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 17 июля 2012 г. данное решение отменено, по делу принято новое решение о частичном удовлетворении иска. Верховный Суд РФ не согласился с судом апелляционной инстанции и удовлетворил кассационную жалобу ответчика.

Разрешая спор по существу и отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции исходил из того, что истцом не представлено доказательств, подтверждающих факт внесения им денежных средств в кассу банка через уполномоченное лицо. Выданный истцу приходный кассовый ордер составлен с нарушением порядка его заполнения. Уполномоченные сотрудники банка отрицают факт получения от истца денежных средств и подписания каких-либо документов. Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу новое решение о частичном удовлетворении иска Е., судебная коллегия по гражданским делам Московского областного суда пришла к выводу о том, что факт внесения Е. в кассу банка денежных средств по договору о вкладе подтвержден представленным истцом приходным кассовым ордером от 17 апреля 2009 г., содержащим подписи бухгалтерского и кассового работников. Однако представитель ответчика в ходе судебного разбирательства по делу указывал на то, что денежные средства в кассу банка от Е. не поступали, приходный кассовый ордер от 17 апреля 2009 г. бухгалтерским и кассовым работниками не подписывался. Представителем ответчика заявлялось ходатайство о назначении почерковедческой экспертизы в целях проверки подлинности подписей на приходном кассовом ордере. Ходатайство о назначении экспертизы для проверки обстоятельств, имеющих правовое значение для дела, не было рассмотрено судом в установленном законом порядке. Судом обсуждалось заключение почерковедческой экспертизы, проведенной в рамках уголовного дела, однако информация о том, каким образом судом было получено это заключение, а также текст экспертного заключения в материалах гражданского дела отсутствуют. Суждения об относимости и допустимости этого документа в качестве доказательства по рассматриваемому гражданскому делу судом в процессуальной форме сделаны не были. Допущенные при рассмотрении дела в апелляционном порядке нарушения процессуальных норм признаны Судебной коллегией по гражданским делам Верховного Суда РФ существенными, повлиявшими на исход дела, в связи с чем апелляционное определение отменено с направлением дела на новое рассмотрение в суд второй инстанции (см. подробнее Определение Верховного Суда РФ от 2 апреля 2013 г. N 4-КГ12-36).

Для проверки заявлений о подложности письменных доказательств судами назначаются следующие виды экспертиз: почерковедческая экспертиза (в целях выяснения вопроса о принадлежности подписи в доверенности, договоре, ином документе); судебно-техническая (в целях выяснения способа подписания соглашения, единства текста документа, давности изготовления документа); комплексная судебно-техническая и почерковедческая (по вопросам подлинности сертификата, принадлежности подписи, давности изготовления документа). Как отмечается Верховным Судом РФ при обобщении судебной практики, по некоторым делам такие экспертизы не производились в связи с отказом лица, заявившего о подложности документа, от проведения экспертизы и признанием принадлежности ему подписи; из-за запрета суда использовать методы, влекущие за собой уничтожение или повреждение документа; по причине непригодности штрихов записей для оценки времени их исполнения (см. Обзор судебной практики применения законодательства, регулирующего назначение и проведение экспертизы по гражданским делам, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 14 декабря 2011 г.).

7. Доказательство может быть признано подложным и без проведения экспертизы с учетом оценки доводов сторон и иных материалов дела.

Пример: при рассмотрении дела по иску РОО «Томское общество — Народное право» в интересах потребителя П. к ООО ПКП «Арсенал-Л.Т.Д.» о взыскании неустойки за нарушение сроков выполнения гарантийного ремонта между сторонами возник спор о причинах образования дефектов автомобиля. В автомобиле истца проявлялась неисправность в виде пропуска зажигания по всем цилиндрам. Истец обратился к ответчику с претензией и потребовал произвести гарантийный ремонт, в чем ему было отказано со ссылкой на то, что причиной неисправности автомобиля является некачественное топливо. В подтверждение своей позиции ответчик представил поврежденный каталитический нейтрализатор, который, со слов представителя ответчика, был установлен на автомобиле истца. Данное доказательство было принято судом и представлено для проведения судебной экспертизы.

В заключении судебной экспертизы было указано, что причиной неисправности каталитического нейтрализатора является неполное сгорание в цилиндрах двигателя и последующее догорание топливной смеси в каталитическом нейтрализаторе в результате пропусков в системе зажигания вследствие установки в двигатель нештатных свечей зажигания с неподходящим калильным числом и использования некачественного топлива.

Однако этот вывод эксперта был подвергнут сомнению судом апелляционной инстанции, который признал, что представленное ответчиком вещественное доказательство — каталитический нейтрализатор — является подложным. Истец возражал против приобщения данного доказательства и пояснил, что нейтрализатор, снятый с его автомобиля, был внутри серым, а не обгоревшим, как тот, который представлен стороной ответчика. У суда не было оснований для приобщения неисправной детали, происхождение которой установить невозможно. Пояснения сотрудников автосервиса ответчика о том, что нейтрализатор хранился на складе, не подтверждают принадлежность детали гарантийному автомобилю, поскольку истцу не была обеспечена возможность удостовериться в этом способом, не вызывающим сомнений, например, путем опечатывания детали в присутствии истца и удостоверения данного факта его подписью (см. Апелляционное определение Томского областного суда от 30 июля 2013 г. по делу N 33-2175/2013).

Принято говорить об ответственности фальсификаторов доказательств. Удобнее рассуждать об эффективном наказании для тех «негодяев и подлецов», что пытаются склонить чашу весов правосудия, используя подлог. И правда, в гражданских спорах — это далеко не редкость, а печальная обыденность..

Но (и это хорошо известно практикам!) далеко не всегда за заявлением о фальсификации доказательств стоят благие намерения. В лучшем случае заявитель может заблуждаться, может заявиться «на всякий случай», а может и использовать данный механизм как часть не совсем чистой процессуальной тактики.

Цели могут быть разными: потянуть дело, зародить сомнения у суда в доказательствах оппонента, его аргументации и добропорядочности в целом. Ведь хорошо известно, что экспертизы по «малоинформативным почерковым объектам» далеко не всегда заканчиваются однозначным выводом о материальном подлоге. Интеллектуальный подлог выявить и того сложнее, а допрос в гражданском суде автора или очевидцев составления документа обычно редко чем способен помочь.

Соответственно громогласные заявления о фальсификации доказательств в судебном заседании с раздуванием щёк, воздеванием рук и гневными восклицаниями «Доколе!» нередко заканчиваются процессуальным «пшиком».

Разумный судья вынесет из этой истории скорее обратный искомому инициатором обвинения в фальсификации результат: внутреннее убеждение судьи относительно чистоты мотивов такого тяжущегося может быть поколеблено. И, наверное, в этом главная, принципиальная составляющая ответственности за недобросовестные действия в суде: проигрыш дела.

Однако не стоит считать, что от распространения таких практик не страдают частные интересы конкретных лиц (сторон, их представителей, авторов опороченных документов) и общественный интерес в подлинном, а не фейковом правосудии. Быть публично обвинённым в совершении уголовного преступления, пусть не самом опасном – это не «печеньки» сжечь на детском дне рождения. Конкретному судье, да и правосудию в целом, наверное, тоже не очень приятно быть инструментом манипулирования в чужих играх…

На что все мы, и участники конкретного процесса, и судьи, и общество в целом, можем рассчитывать, если кроме сотрясания воздуха, потраченных времени, нервов и денег, обвинения в подлоге ничем не закончились?

«Спасибо, что не посадили!» – скажет кто-то. Эта логика неплохо работает в наших реалиях и, возможно, для многих тяжущихся, «пострадавших» от необоснованных обвинений в фальсификации доказательств выступает вполне достаточной и разумной мерой.

Без слёз нельзя вспомнить и о существующем больше виртуально механизме «наказания» за недобросовестное процессуальное поведение, которое заключается, как известно, в отнесении судебных расходов на нарушителя (ст. 111 АПК) или взыскании компенсации за потерю времени (ст. 99 ГПК). Практика здесь в принципе настолько куцая, а суды так осторожны (что понятно с учётом заложенного стандарта доказывания!), что серьёзно рассуждать об этих правилах как средстве восстановления пострадавших от огульных обвинений частных и общественных интересов пока что не приходится.

Что ещё остаётся? Предъявление самостоятельных исков о возмещении реального ущерба и неполученной выгоды? Требование компенсации за причинённые нравственные и, возможно, для некоторых особо чувствительных персон – физические страдания? Диффамационные иски?

No Comments… Судебная перспектива здесь стремится к нулю опять же, в основном, из-за чрезвычайно высокого стандарта доказывания. Доказать вину заявителя о фальсификации и связать брошенные им публично в суде обвинения с уходом клиентов, поставщиков, обвалом котировок на рынке, расходами на пиарщиков для восстановления доброго имени, косыми взглядами и многозначительным покачиванием головы коллег по цеху… — представляется делом архисложным и, в чем-то бесполезным, если только не рассматривать его как часть общей стратегии по давлению на грязно играющего оппонента и получению «выгод» через размен в другом месте.

Как улучшить процессуальную модель «заявления о подлоге», сделать её более сбалансированной, распределив риски между «нападающей» и «обороняющейся» сторонами?

Для профессионала главное богатство – это его репутация. Именно ей он и должен при необходимости оплачивать счета за процессуальную беспечность, не говоря уже за прямой умысел навредить. Представитель, участвующий в спектакле, имеющим целью потроллить судью, процессуальных оппонентов, должен неминуемо лишаться практики. Запрет на профессию – это лучший ответ на «грязную» работу. В том числе поэтому разумна хотя бы минимальная монополия на судебное представительство: риск лишится аккредитации в суде быстро охладит страсть к манипулятивным процессуальным технологиям. Возможно, возврат к советской практике «частников» в адрес заигравшейся стороны и её представителя может также выглядеть в этом смысле отрезвляющим.

Непонятно, почему российский судья до сих пор не может, как, например, английский, обратить внимание в своём постановлении по делу на факты, не украшающие юриста, да и просто человека? Или, скажем, как судья окружного суда Нью-Йорка отправить партнёра известной юридической фирмы мести улицы в Бронксе вместе с его незадачливым клиентом, попытавшимся бездоказательно разыграть карту #выфсёврёте?

Есть, конечно, менее людоедские, но при этом достаточно эффективные способы ex ante дисциплинировать участников процесса, заставив их серьёзнее относиться к любым заявлениям, подрывающим веру в человека и справедливость правосудия. Речь идёт, в частности, о применении безусловного штрафа к стороне, её представителю, не сумевшим обосновать своё заявление о фальсификации доказательств процессуальным оппонентом. Не убедил суд в подлоге – плати. Такая схема применяется, например, во французских и итальянских судах при рассмотрении ими заявления о подлоге (inscription en faux, querela di falso). Размер штрафа, который при желании легко превращается в астрэнт, может составлять во Франции до 3000 евро, причём его присуждение не лишает заинтересованное лицо права на возмещение убытков (ст. 305 ГПК Франции). В Италии – стране-рекордсменке по длительности и заковыристости судебных процедур, видимо, проще относятся к дефектам процессуальной добросовестности, присуждая от 2 до 20 евро обязательного штрафа за неудачную попытку доказать подлог (ст. 226 ГПК Италии).

Жаль, конечно, снова предлагать кнут. Но, если кормить медведя только пряниками, он либо заработает диабет, либо сожрёт дрессировщика. Поэтому нет никаких концептуальных причин, чтобы Деве Правосудия и здесь продолжать строить из себя невинность, когда над ней систематически совершается надругательство: можно ответить и пожестче.