Автономия воли в гражданском праве

Автономия воли участников гражданского правоотношения — это фундаментальный, основополагающий принцип любой национальной частноправовой системы. Сущность автономии воли заключается в свободе сторон вступать или не вступать в частноправовые отношения, как урегулированные, так и не урегулированные законодательно. В МЧП автономия воли играет особую роль: она выступает как триединое явление — источник МЧП, его главный специальный принцип и одна из коллизионных привязок. Такое положение автономии воли является феноменом и свойственно только МЧП.

Поскольку большинство правовых систем признает правовые системы других стран и находится в постоянном международном взаимодействии, автономию воли следует рассматривать как выражение сущности права. Законодательство практически всех государств закрепляет автономию воли как определяющее начало для регулирования договорно-правовых отношений, в особенности связанных с иностранным правопорядком.

Автономия воли как источник права заключается в возможности субъектов договора избрать любую модель поведения, никому не известную, никем не опробованную, абсолютно новую для данной правовой системы. При этом автономия воли не имеет неограниченного характера: любой национальный законодатель устанавливает ее пределы — частные соглашения не должны нарушать государственно-властные установления (включая императивные нормы частного права — о форме сделки, сроках исковой давности, пределах ответственности).

Модель поведения, избранная сторонами, обязательна для сторон отношения и для государственных органов (в первую очередь судов и арбитражей). Во всех правовых системах автономия воли оценивается как частный закон (1ех рта1а). Автономия воли субъектов договора считается основным источником договорного права (в том числе права внешнеторговых сделок) в зарубежной практике и доктрине.

Некоторые зарубежные ученые считают автономию воли источником не только материального (конкретной модели поведения), но и коллизионного права. Эта точка зрения подтверждается в современном законодательстве — в соответствии со ст. 2.4 Кодекса МЧП Турции стороны могут договориться о применении не только определенных материальных, но и коллизионных норм. Таким образом, соглашение сторон позиционируется как источник коллизионного права.

Однако автономия воли как выбор применимого права сторонами сделки — это, скорее, не источник права, а коллизионная привязка, установленная в договоре самими субъектами частноправового отношения. «В соглашении может быть названа избираемая национальная правовая система, но может быть и установлен коллизионный критерий (например, отсылка к правовой системе, с которой имущественное отношение имеет наиболее тесную связь)». Об автономии воли как источнике коллизионного права можно говорить в том смысле, что стороны сами определяют конкретный компетентный правопорядок и их выбор представляет собой lex privata для правоприменительных органов.

Автономия воли как источник российского договорного права закреплена в ст. 421 ГК РФ. Стороны вправе вступать в любые договорные отношения, в том числе не предусмотренные ГК РФ, заключать смешанные договоры. Однако автономия воли не выделена российским законодателем в качестве самостоятельного источника права, что противоречит и смыслу отечественного законодательства, и практике. В российском МЧП с формально-юридической точки зрения автономия воли оценивается как одна из коллизионных привязок (ст. 1210 ГК РФ). Принцип автономии воли понимается как особый механизм, позволяющий участникам договорных отношений самим выбирать право, регулирующее их обязательства.

В подавляющем большинстве современных кодификаций МЧП автономия воли прямо указывается в качестве одного из источников МЧП: «Если согласно закону, международному договору или по соглашению сторон применению подлежит право иностранного государства, то суд применяет его, независимо от наличия соответствующего ходатайства» (Закон о МЧП Эстонии (2002)).