Дело Маслова постановление КС

Постановление Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г. N 11-П «По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И.Маслова»

10 мая 2016

Постановление Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г. N 11-П
«По делу о проверке конституционности положений части первой
статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального
кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И.Маслова»

Именем Российской Федерации

с участием представителя гражданина В.И.Маслова — адвоката Б.Б.Грузда, постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В.Лазарева и представителя Совета Федерации — адвоката А.Я.Клейменова,

руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»,

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 УПК РСФСР.

Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина В.И.Маслова на нарушение его конституционных прав указанными положениями УПК РСФСР.

Заслушав сообщение судьи-докладчика А.Л.Кононова, объяснения представителей сторон, выступления приглашенных в заседание судьи Верховного Суда Российской Федерации С.А.Разумова, а также представителей: от Генеральной прокуратуры Российской Федерации А.П.Короткова, от Министерства внутренних дел Российской Федерации — Б.Я.Гаврилова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации установил:

1. Как следует из жалобы, 2 октября 1997 года в рамках расследования по уголовному делу, возбужденному по признакам преступления, предусмотренного статьей 163 УК Российской Федерации, следственными органами при ГУВД города Санкт-Петербурга и Ленинградской области был произведен обыск по месту жительства гражданина В.И.Маслова, после чего он был принудительно доставлен в региональное управление по борьбе с организованной преступностью, где удерживался более 16 часов. За это время в отношении него был проведен ряд других следственных действий — опознание, допрос в качестве свидетеля, очная ставка.

В ответ на ходатайство В.И.Маслова об обеспечении помощи адвоката (защитника) следователь разъяснил ему, что в соответствии с частью первой статьи 47 УПК РСФСР такая помощь предоставляется только обвиняемому — с момента предъявления обвинения и подозреваемому — с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу, а поскольку В.И.Маслов в данный момент по своему процессуальному положению является свидетелем, его просьба не может быть удовлетворена. Протокол же о задержании в качестве подозреваемого был объявлен В.И.Маслову после того, как он уже длительное время находился в положении фактически задержанного и в отношении него были проведены опознание, допрос в качестве свидетеля и очная ставка.

После предъявления В.И.Маслову обвинения осуществляющий его защиту адвокат заявил ходатайство об ознакомлении с протоколами следственных действий, проведенных с участием В.И.Маслова до признания его подозреваемым, в чем ему было отказано, так же как и в производстве выписок из материалов, предоставленных для ознакомления, на том основании, что, по мнению следователя, в силу части второй статьи 51 УПК РСФСР эти права защитник может реализовать лишь после окончания следствия.

Действия следователя неоднократно обжаловались В.И.Масловым и его защитником в прокуратуру и суд, которые, однако, не усмотрели в них каких-либо нарушений права В.И.Маслова пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента задержания. Только после рассмотрения судом кассационной инстанции их требования в части, касающейся применения части второй статьи 51 УПК РСФСР, были удовлетворены: признан незаконным отказ защитнику в предоставлении для ознакомления протоколов следственных действий, проведенных с участием его подзащитного, и в производстве выписок из процессуальных документов.

Гражданин В.И.Маслов, полагая, что его конституционным правам в уголовном процессе причинен невосполнимый ущерб, поскольку они своевременно не были реализованы на важной для защиты стадии уголовного процесса, обратился в Конституционный Суд Российской Федерации с просьбой проверить конституционность примененных в его деле положений УПК РСФСР, как противоречащих статьям 45 (часть 2), 48 (части 1 и 2), и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

Таким образом, предметом рассмотрения по настоящему делу являются положения части первой статьи 47 УПК РСФСР, которые допускают защитника к участию в деле с момента объявления лицу, подозреваемому в совершении преступления, протокола задержания либо постановления о применении до предъявления обвинения меры пресечения в виде заключения под стражу; а также положения части второй статьи 51 УПК РСФСР, которые толкуются правоприменительной практикой как не предоставляющие защитнику до окончания расследования по делу право знакомиться с протоколами следственных действий, произведенных с участием его подзащитного до того, как он был признан подозреваемым, и документами, которые предъявлялись либо должны предъявляться подозреваемому и обвиняемому, и исключающие право выписывать необходимые сведения из материалов, с которыми защитник был ознакомлен.

2. Конституция Российской Федерации, гарантируя государственную защиту прав и свобод человека и гражданина (статья 2; статьи 45, часть 1), предоставляет каждому право на получение квалифицированной юридической помощи (статья 48, часть 1) и, кроме того, прямо предусматривает, что «каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения» (статья 48, часть 2).

Закрепляя это право как непосредственно действующее, Конституция Российской Федерации не связывает предоставление помощи адвоката (защитника) с формальным признанием лица подозреваемым либо обвиняемым, а следовательно, и с моментом принятия органом дознания, следствия или прокуратуры какого-либо процессуального акта, и не наделяет федерального законодателя правом устанавливать ограничительные условия его реализации.

Норма статьи 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации определенно указывает на сущностные признаки, характеризующие фактическое положение лица как нуждающегося в правовой помощи в силу того, что его конституционные права, прежде всего на свободу и личную неприкосновенность, ограничены, в том числе в связи с уголовным преследованием в целях установления его виновности. Поэтому конституционное право пользоваться помощью адвоката (защитника) возникает у конкретного лица с того момента, когда ограничение его прав становится реальным.

По буквальному смыслу положений, закрепленных в статьях 2, 45 и 48 Конституции Российской Федерации, право на получение юридической помощи адвоката гарантируется каждому лицу, независимо от его формального процессуального статуса, в том числе от признания задержанным и подозреваемым, если управомоченными органами власти в отношении этого лица предприняты меры, которыми реально ограничиваются свобода и личная неприкосновенность, включая свободу передвижения, — удержание официальными властями, принудительный привод или доставление в органы дознания и следствия, содержание в изоляции без каких-либо контактов, а также какие-либо иные действия, существенно ограничивающие свободу и личную неприкосновенность.

В противоречие с требованиями статьи 48 Конституции Российской Федерации оспариваемые положения части первой статьи 47 УПК РСФСР препятствуют реализации права на помощь адвоката (защитника), допуская ее не с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, а лишь с момента объявления ему органами дознания и следствия протокола задержания или постановления об аресте, в результате чего реализация права на защиту и права пользоваться помощью адвоката (защитника) ставится в зависимость от усмотрения этих органов.

Такое усмотрение открывает возможность для недопустимых произвольных властных действий в отношении лица, чьи конституционные права и свободы ограничиваются, что не только противоречит принципам свободы и личной неприкосновенности (статья 22, часть 1, Конституции Российской Федерации), но и умаляет достоинство личности как основу признания и уважения ее прав и свобод (статья 21, часть 1, Конституции Российской Федерации).

3. Закрепленное в статье 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации право пользоваться помощью адвоката (защитника) является конкретизацией более общего права, предусмотренного частью 1 той же статьи, — права каждого на получение квалифицированной юридической помощи (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 28 января 1997 года по делу о проверке конституционности части четвертой статьи 47 УПК РСФСР). Поэтому статья 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации, дополнительно гарантирующая защиту от необоснованных ограничений предусмотренного статьей 22 Конституции Российской Федерации права на свободу и личную неприкосновенность, не может толковаться как ограничивающая право на квалифицированную юридическую помощь адвоката — такая помощь должна быть предоставлена каждому лицу, в том числе в рамках уголовного преследования в любых его формах. Иное истолкование было бы умалением конституционного права каждого на получение квалифицированной юридической помощи, которое не может быть ограничено ни при каких обстоятельствах, и противоречило бы статьям 55 (часть 3) и 56 (часть 3) Конституции Российской Федерации (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 27 марта 1996 года по делу о проверке конституционности статей 1 и 21 Закона Российской Федерации «О государственной тайне»).

Поскольку конституционное право на помощь адвоката (защитника) не может быть ограничено федеральным законом, то применительно к его обеспечению понятия «задержанный», «обвиняемый», «предъявление обвинения» должны толковаться в их конституционно-правовом, а не в придаваемом им Уголовно-процессуальным кодексом РСФСР более узком смысле. В целях реализации названного конституционного права необходимо учитывать не только формальное процессуальное, но и фактическое положение лица, в отношении которого осуществляется публичное уголовное преследование. При этом факт уголовного преследования и, следовательно, направленная против конкретного лица обвинительная деятельность могут подтверждаться актом о возбуждении в отношении данного лица уголовного дела, проведение в отношении него следственных действий (обыска, опознания, допроса и др.) и иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующими о наличии подозрений против него (в частности, разъяснением в соответствии со статьей 51 (часть 1) Конституции Российской Федерации права не давать показаний против себя самого). Поскольку такие действия направлены на выявление уличающих лицо, в отношении которого ведется уголовное преследование, фактов и обстоятельств, ему должна быть безотлагательно предоставлена возможность обратиться за помощью к адвокату (защитнику). Тем самым обеспечиваются условия, позволяющие этому лицу получить должное представление о своих правах и обязанностях, о выдвигаемом против него обвинении и, следовательно, эффективно защищаться, и гарантирующие в дальнейшем от признания недопустимыми полученных в ходе расследования доказательств (статья 50, часть 2, Конституции Российской Федерации).

Изложенное понимание конституционных норм о праве каждого при осуществлении в отношении него уголовного преследования на доступ к адвокату согласуется также с нормами международного права, в соответствии с которыми в Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина (статья 15, часть 4; статья 17, часть 1, Конституции Российской Федерации).

Доступ к адвокату как неотъемлемая гарантия права на защиту в случае уголовного обвинения предусмотрен статьей 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, а также статьями 5 и 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, согласно которым каждому арестованному или задержанному сообщаются незамедлительно причины ареста и предъявляемое обвинение и обеспечивается право на безотлагательное решение судом вопроса о законности задержания и справедливое публичное разбирательство дела при предоставлении возможности защищать себя лично или через посредство выбранного им самим защитника.

Рассматривая право обвиняемого на получение помощи адвоката как распространяющиеся на досудебные стадии производства (решение от 24 мая 1991 года по делу Quaranta, Series A, no.205, para 27; решение от 24 ноября 1993 года по делу Ymbrioscia, Series А, no.275, para 36), Европейский суд по правам человека сформулировал ряд положений, согласно которым отказ задержанному в доступе к адвокату в течение первых часов допросов полицией в ситуации, когда праву на защиту мог быть нанесен невосполнимый ущерб, является — каким бы ни было основание такого отказа — несовместимым с правами обвиняемого, предусмотренными статьей 6 (пункт 3с) Конвенции о защите прав человека и основных свобод (решение от 8 февраля 1996 года по делу Murray, 1996-I, para 66). При этом под обвинением в смысле статьи 6 Конвенции Европейский суд по правам человека понимает не только официальное уведомление об обвинении, но и иные меры, связанные с подозрением в совершении преступления, которые влекут серьезные последствия или существенным образом сказываются на положении подозреваемого (решение от 27 февраля 1980 года по делу Deweer, Series A, no.35, para 44, 46; решение от 15 июля 1982 года по делу Eckle, Series A, no.51, para 73; решение от 10 декабря 1982 года по делу Foti, Series A, no.56, para 52), т.е. считает необходимым исходить из содержательного, а не формального понимания обвинения.

Таким образом, оспариваемые положения части первой статьи 47 УПК РСФСР, согласно которым лицо, подозреваемое в совершении преступления, получает право пользоваться помощью защитника с момента объявления ему либо протокола задержания, либо постановления о применении до предъявления обвинения меры пресечения в виде заключения под стражу, исходя из их буквального смысла, ограничивают право каждого на досудебных стадиях уголовного судопроизводства пользоваться помощью адвоката (защитника) во всех случаях, когда его права и свободы могут быть существенно затронуты действиями и мерами, связанными с уголовным преследованием, и, следовательно, не соответствуют статьям 17 (часть 1), 21 (часть 1), 22 (часть 1), 48 и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации.

4. Оспариваемые положения части второй статьи 51 УПК РСФСР, по их буквальному смыслу, не предусматривают право защитника до окончания расследования по делу знакомиться с протоколами следственных действий, произведенных с участием подзащитного до признания его подозреваемым, и с документами, которые предъявлялись либо должны предъявляться подозреваемому и обвиняемому, а также право выписывать из материалов, с которыми защитник был ознакомлен, любые сведения в любом объеме. Именно таким образом эти положения были истолкованы в деле заявителя органами следствия, прокуратуры и в первоначальных решениях — судом.

Данное правоприменителем истолкование, однако, не вытекает из этих норм УПК РСФСР, если их рассматривать во взаимосвязи с положениями, которые устанавливают право и обязанность защитника в уголовном судопроизводстве использовать любые средства и способы защиты, не противоречащие закону (часть первая статьи 51 УПК РСФСР, статья 16 Положения об адвокатуре РСФСР).

Оспариваемые положения части второй статьи 51 УПК РСФСР обязывают следствие предъявить защитнику подозреваемого как материалы следственных действий с участием подозреваемого, так и документы, которые предъявлялись подозреваемому либо должны быть ему предъявлены, а также которые подтверждают законность и обоснованность применения к нему меры пресечения. Отказ защитнику в ознакомлении с материалами следствия, которые были добыты с участием подозреваемого или стали ему известны иным образом до признания его подозреваемым, как и ограничение права защитника выписывать из материалов, с которыми он был ознакомлен до окончания следствия, любые сведения и в любом объеме не имеют разумного основания, не могут быть оправданы интересами следствия или иными конституционно значимыми целями, допускающими соразмерные ограничения прав и свобод (статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации).

Иное истолкование оспариваемых положений части второй статьи 51 УПК РСФСР противоречило бы также смыслу статьи 45 (часть 1) Конституции Российской Федерации, согласно которой в Российской Федерации гарантируется государственная защита прав и свобод, и статьи 48 Конституции Российской Федерации, закрепляющей право каждого на получение квалифицированной юридической помощи, в том числе право пользоваться помощью адвоката (защитника) по уголовным делам.

Исходя из изложенного и руководствуясь частями первой и второй статьи 71, статьями 72, 74, 75, 79 и 100 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации», Конституционный Суд Российской Федерации постановил:

1. Признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, ее статьям 17 (часть 1), 21 (часть 1), 22 (часть 1), 48 и 55 (часть 3), положения части первой статьи 47 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР, которые — по их буквальному смыслу — предоставляют лицу, подозреваемому в совершении преступления, право пользоваться помощью защитника лишь с момента объявления ему протокола задержания либо постановления о применении до предъявления обвинения меры пресечения в виде заключения под стражу и, следовательно, ограничивают право каждого на досудебных стадиях уголовного судопроизводства пользоваться помощью адвоката (защитника) во всех случаях, когда его права и свободы существенно затрагиваются или могут быть существенно затронуты действиями и мерами, связанными с уголовным преследованием.

Впредь до введения федеральным законодателем нового урегулирования подлежит применению непосредственно положение статьи 48 (часть 2) Конституции Российской Федерации в его истолковании, данном в настоящем Постановлении.

2. Признать положения части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР не противоречащими Конституции Российской Федерации, поскольку они, будучи истолкованы в конституционно-правовом смысле, не ограничивают право защитника до окончания расследования по уголовному делу знакомиться с протоколами следственных действий, произведенных с участием подзащитного до признания его подозреваемым, и с документами, которые предъявлялись либо должны предъявляться подозреваемому и обвиняемому, а также право выписывать из материалов, с которыми защитник был ознакомлен, любые сведения и в любом объеме.

3. Настоящее Постановление окончательно, не подлежит обжалованию, вступает в силу немедленно после его провозглашения, действует непосредственно и не требует подтверждения другими органами и должностными лицами.

4. С учетом выводов, содержащихся в настоящем Постановлении, гражданину В.И.Маслову должна быть обеспечена возможность обратиться за защитой своих прав и законных интересов, которые могли быть нарушены применением признанного не соответствующим Конституции Российской Федерации положения части первой статьи 47 УПК РСФСР.

5. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в «Собрании законодательства Российской Федерации» и «Российской газете». Постановление должно быть опубликовано также в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».

Конституционный Суд

Российской Федерации

Для просмотра актуального текста документа и получения полной информации о вступлении в силу, изменениях и порядке применения документа, воспользуйтесь поиском в Интернет-версии системы ГАРАНТ:

Правило Маслова: право на защитника — с момента угрозы свободам гражданина

27 июня 2000 г. Конституционный Суд РФ вынес Постановление по делу о проверке конституционности положений ч. 1 ст. 47 и ч. 2 ст. 51 УПК РСФСР. Им поставлена точка в длительной дискуссии о праве каждого на квалифицированную юридическую помощь, развернувшейся в том числе и на страницах «Российской юстиции».
Значение данного Постановления для следственной и судебной практики России вполне сопоставимо с решением, принятым 13 июня 1966 г. Верховным судом США по делу «Миранда против штата Аризона», существенно повлиявшим на уголовный процесс США.
VI Поправка к Конституции США гласит: «При всех уголовных преследованиях обвиняемый имеет право… на помощь адвоката для своей защиты». Сопоставляя текст Поправки и практики ее применения со ст. 48 Конституции РФ и ее толкованием, данным Конституционным Судом РФ, можно прийти к выводу, что Конституция России предоставляет более широкие гарантии прав личности в уголовном процессе.
Право на адвоката на досудебных стадиях уголовного процесса, предусмотренное VI Поправкой к Конституции США, как оно было истолковано решениями Верховного суда США по делам Эскобедо (1964 г.) и Миранды (1966 г.), принадлежит лишь лицу, которое арестовано или каким-либо другим образом лишено властями свободы.
«Важно отметить, что арест без последующего допроса или допрос подозреваемого, оставленного на свободе, не являются основаниями для применения правил Миранды» (Махов В., Пешков М. Правила Миранды подвергаются критике // Российская юстиция. 2000. N 1. С. 55 — 57).
Конституция РФ (ч. 1 ст. 48) предоставляет каждому, независимо от его процессуального статуса, право на получение квалифицированной юридической помощи, в том числе в рамках уголовного преследования в любых его формах.
С 27 июня 2000 г. в российском процессе (и, по моему мнению, не только в уголовном) любое лицо, в отношении которого предприняты действия, направленные на выявление уличающих его фактов и обстоятельств, вправе требовать участия в ходе следственного, судебного или иного процессуального действия своего адвоката.
При этом направленная против конкретного лица обвинительная деятельность может подтверждаться: постановлением о возбуждении в отношении него уголовного дела; удержанием его официальными властями; принудительным приводом либо доставлением в органы дознания или следствия; содержанием в изоляции; проведением обыска; предъявлением его для опознания; допросом, очной ставкой и отобранием объяснений с разъяснением права не давать показаний против себя самого и др.
Отсутствие ранее у свидетеля права на адвоката приводило к стремлению отдельных сотрудников правоохранительных органов воспользоваться юридической неосведомленностью гражданина в ущерб его законным правам и интересам. Поскольку адвокат мог помешать этому, недобросовестный следователь старался максимально оттянуть момент вступления в дело защитника.
Для достижения этой цели применялись различные методы. Одним из наиболее распространенных способов являлся допрос в качестве свидетеля лица, в отношении которого имелись достаточные доказательства для предъявления обвинения.
Еще 25 октября 1973 г. в частном определении Военной коллегии Верховного Суда СССР по делу Н. Садыкова было указано, что «допрос в качестве свидетеля подозреваемого в совершении преступления лишает его возможности осуществить свое право на защиту и потому не может быть признан соответствующим требованиям процессуального закона».
Сложность подобной ситуации для защиты заключалась в том, что, не зная доказательств, которыми располагает следствие, невозможно обоснованно утверждать о нарушении права на защиту несвоевременным предъявлением обвинения. Тем более что формулировка ст. 143 УПК — «при наличии достаточных доказательств, дающих основание …» всецело оставляет на усмотрение следователя определение момента предъявления обвинения.
Перед допросом свидетель предупреждается об уголовной ответственности за отказ или уклонение от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний (ч. 2 ст. 158 УПК). Разъяснение следователем права не свидетельствовать против себя самого, гарантированное ст. 51 Конституции РФ, не всегда может нейтрализовать впечатление, произведенное на свидетеля вполне реальной перспективой быть привлеченным к уголовной ответственности за отказ от дачи показаний.
Важно и то, как подробно и четко будут разъяснены права и обязанности свидетелю, на чем и как именно следователь сделает акценты.
Кроме того, не каждый свидетель сможет не то что аргументировано обосновать отказ от ответа на вопрос следователя, но даже уяснить, что ответы на ряд тонко сформулированных вопросов приведут к самоизобличению. Так, по одному из уголовных дел гражданин, пытаясь отвести от себя подозрения в побоях, указал в объяснении, что он не бил потерпевшего, а лишь угрожал тому убийством. Впоследствии гражданин был осужден и за побои, и за угрозу убийством.
Не каждый вопрос следователя может вести к изобличению себя самого или близких родственников свидетеля. На вопросы, не имеющие прямого или косвенного отношения к самому свидетелю или к его близким, он отвечать обязан. Поэтому свидетелю также необходима квалифицированная юридическая помощь. Адвокат, участвующий при допросе клиента, мог бы заявить: «Я рекомендую не отвечать на данный вопрос, так как он направлен на изобличение вас (ваших близких) в неправомерном поведении».
Не случайно в правилах Миранды, где дано толкование V и VI Поправок к Конституции США, право хранить молчание и право на присутствие адвоката взаимосвязаны.
Судебной практике известны также случаи, когда следователь не записывает часть показаний свидетеля, если факты, сообщенные им, не укладываются в версию обвинения, заявляя, что это несущественно или не относится к делу. Свидетель соглашается и подписывает протокол, а в результате страдают интересы правосудия.
Другим, менее распространенным способом воспрепятствования лицу в получении квалифицированной юридической помощи адвоката, было избрание в отношении подозреваемого до предъявления обвинения всякой иной, кроме заключения под стражу, меры пресечения.
В настоящее время подобные технологии утратили смысл, поскольку каждый вправе требовать присутствия адвоката при проведении процессуального действия, во всех случаях, когда его права и свободы существенно затрагиваются или могут быть существенно затронуты данными действиями.
Значительная часть порочных доказательств обвинения и ложных признаний граждан, свобода которых была ограничена, получались в первые же часы после фактического задержания в отсутствие адвоката. Известны также многочисленные случаи, когда обвиняемые заявляют, что в ходе обыска им были подброшены запрещенные к обороту предметы (наркотики, оружие, боеприпасы и т.п.).
Полагаю, что Постановлением Конституционного Суда от 27 июня поставлена определенная преграда для неоправданного применения силы милицией, вымогательства признаний и фальсификации доказательств. Оно направлено также на защиту прав и законных интересов лиц, которым преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред, но которые не были еще признаны потерпевшими по уголовному делу.
Небезынтересна позиция, которой придерживались стороны и приглашенные лица в Конституционном Суде. Стороны по делу — постоянный представитель Государственной Думы в Конституционном Суде РФ и представитель Совета Федерации поддержали доводы жалобы В.И. Маслова по вопросу о неконституционности ч. 1 ст. 47 УПК. По мнению же Верховного Суда РФ, Генпрокуратуры РФ и Следственного комитета при МВД РФ, ч. 1 ст. 47 УПК не противоречила ч. 1 ст. 48 Конституции РФ.
Итак, Конституционный Суд РФ вынес постановление, сформулировав правило о праве каждого на адвоката, которое, по аналогии с известным решением Верховного суда США, можно назвать «правилом Маслова».
По вопросу о конституционности положений ч. 2 ст. 51 УПК отмечу следующее.
Действия следователя, запретившего адвокату до окончания расследования знакомиться с протоколами следственных действий, произведенных с участием его подзащитного до того, как он был признан подозреваемым, и документами, которые предъявлялись либо должны предъявляться подозреваемому и обвиняемому, а также не позволившего выписывать необходимые сведения из материалов, с которыми защитник был ознакомлен, неоднократно обжаловались в прокуратуру Санкт — Петербурга и Генпрокуратуру РФ.
Работники прокуратуры нарушений закона в действиях следователя не усмотрели.
У адвоката в соответствии со ст. 139 УПК была отобрана подписка с предупреждением об ответственности за разглашение данных предварительного расследования. Поэтому понять, в чем заключался смысл запрета переписать постановление о привлечении в качестве обвиняемого, постановления о назначении экспертиз или заключения экспертов, невозможно. Суть многочисленных ответов должностных лиц можно свести к одной фразе — не положено.
Следователи и надзирающие прокуроры рассуждали по схеме: в УПК не предусмотрено — значит, нельзя. Однако при этом они не учитывали, что ни УПК, ни иные федеральные законы не содержали прямо сформулированных запретов. Перечисление в УПК определенных прав не должно толковаться как отрицание или умаление других прав.
Перечни прав обвиняемого и защитника в первой редакции ст. ст. 46 и 51 УПК носили замкнутый характер, но Законом РФ от 23 мая 1992 г. были дополнены указанием на право обвиняемого и защитника использовать любые другие средства и способы защиты, не противоречащие закону. В основе этой новеллы лежит конституционный принцип; «Каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом» (ч. 2 ст. 45 Конституции РФ). Этот принцип распространяется лишь на граждан и не может быть распространен на должностных лиц.
Защита Маслова обратилась в районный суд г. Санкт — Петербурга с жалобой на незаконные действия следователей и прокуроров. Судом первой инстанции она рассматривалась четырежды. Дважды в удовлетворении жалобы было отказано полностью. Оба раза судебная коллегия по уголовным делам городского суда в кассационном порядке отменяла постановления судей и направляла на новое судебное рассмотрение.
При третьем рассмотрении дела жалоба была удовлетворена частично. На постановление принесен частный протест прокурора и частная жалоба адвоката. Городской суд протест прокурора отклонил, жалобу адвоката удовлетворил. Постановление суда в части удовлетворения жалобы оставлено в силе, в части отказа в удовлетворении жалобы — отменено и направлено в тот же суд в ином составе судей. При четвертом рассмотрении жалоба адвоката удовлетворена в полном объеме.
Тем не менее представитель Маслова просил Конституционный Суд рассмотреть дело и в этой части, так как решения суда общей юрисдикции не являются обязательными для другого суда по аналогичному делу между иными лицами. Также суд общей юрисдикции не вправе был рассматривать вопрос о неконституционности положений федерального закона.
Возможно, что у правоприменительных органов могут возникать определенные сложности при производстве неотложных следственных действий. Например, ночью перед началом обыска обыскиваемый будет настаивать на присутствии своего адвоката в ходе данного следственного действия. Особенно если это происходит в российской глубинке, где количество адвокатов незначительно, связь отвратительна либо вообще отсутствует, а расстояния огромны.
Однако трудности практического характера и ведомственные интересы не могут являться основанием для оправдания нарушений конституционных прав граждан. Как указано в Постановлении Конституционного Суда РФ от 2 февраля 1996 г., «… государство обязано признавать, соблюдать и защищать права и свободы, создавая при этом эффективные правовые механизмы устранения любых нарушений, в том числе допущенных его органами и должностными лицами при осуществлении уголовного судопроизводства…
Эти процедуры должны гарантировать приоритет прав и свобод человека и гражданина, не допуская предпочтения им даже самых важных общественных, ведомственных или личных интересов».
Может быть, решение Конституционного Суда заставит сотрудников правоприменительных органов более тщательно готовиться к проведению следственных действий и, возможно, ограничит неоправданные случаи ночных обысков, допросов и т.д.

Постановление Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 года № 11-П «По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И.Маслова»

Документ показан в сокращенном демонстрационном режиме!

Получить полный доступ к документу

Вход для пользователей Стань пользователем

Доступ к документу можно получить: Для зарегистрированных пользователей:
Тел.: +7 (727) 222-21-01, e-mail: info@prg.kz, Региональные представительства

Для покупки документа sms доступом необходимо ознакомиться с условиями обслуживания
Я принимаю Условия обслуживания
Продолжить

  • Корреспонденты на фрагмент
  • Поставить закладку
  • Посмотреть закладки

Постановление Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 года № 11-П
«По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального
кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И.Маслова»
Именем Российской Федерации

с участием представителя гражданина В.И.Маслова — адвоката Б.Б.Грузда, постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В.Лазарева и представителя Совета Федерации — адвоката А.Я.Клейменова,

руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 96-97 и 99 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»,

рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 УПК РСФСР.

Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина В.И.Маслова на нарушение его конституционных прав указанными положениями УПК РСФСР.

Заслушав сообщение судьи-докладчика А.Л.Кононова, объяснения представителей сторон, выступления приглашенных в заседание судьи Верховного Суда Российской Федерации С.А.Разумова, а также представителей: от Генеральной прокуратуры Российской Федерации А.П.Короткова, от Министерства внутренних дел Российской Федерации — Б.Я.Гаврилова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации

установил:

1. Как следует из жалобы, 2 октября 1997 года в рамках расследования по уголовному делу, возбужденному по признакам преступления, предусмотренного статьей 163 УК Российской Федерации, следственными органами при ГУВД города Санкт-Петербурга и Ленинградской области был произведен обыск по месту жительства гражданина В.И.Маслова, после чего он был принудительно доставлен в региональное управление по борьбе с организованной преступностью, где удерживался более 16 часов. За это время в отношении него был проведен ряд других следственных действий — опознание, допрос в качестве свидетеля, очная ставка.

«Правило Маслова»

Уголовное преследование — не есть обвинение, но обвинительная деятельность обязательно предполагает уголовное преследование. Так, обвинение — понятие более узкое, нежели уголовное преследование. Второе включает в себя и обвинительную деятельность.

Постановлением КС РФ от 27.06.2000 № 11-П «По делу о проверке конституционности положений ч. 1 ст. 47 и ч. 2 ст. 51 УПК РСФСР в связи с жалобой гр-на В. И. Маслова» установлено, что «факт уголовного преследования и направленная против конкретного лица обвинительная деятельность могут подтверждаться актом о возбуждении в отношении данного лица уголовного дела, проведением в отношении него следственных действий (обыска, опознания, допроса и др.) и иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующими о наличии подозрений против него».

Практическая значимость института уголовного преследования проявляется в прекращении производства по уголовному делу. По смыслу УПК РФ прекращение уголовного преследования осуществляется в отношении конкретного подозреваемого или обвиняемого (ст. 213 УПК), а прекращение уголовного дела — в отношении всех лиц, подозреваемых или обвиняемых по данному уголовному делу.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ Конституционного Суда РФ от 27.06.2000 N 11-П «ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ ПОЛОЖЕНИЙ ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 47 И ЧАСТИ ВТОРОЙ СТАТЬИ 51 УГОЛОВНО — ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РСФСР В СВЯЗИ С ЖАЛОБОЙ ГРАЖДАНИНА В.И. МАСЛОВА»

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 27 июня 2000 г. N 11-П
ПО ДЕЛУ О ПРОВЕРКЕ КОНСТИТУЦИОННОСТИ
ПОЛОЖЕНИЙ ЧАСТИ ПЕРВОЙ СТАТЬИ 47 И ЧАСТИ ВТОРОЙ
СТАТЬИ 51 УГОЛОВНО — ПРОЦЕССУАЛЬНОГО КОДЕКСА РСФСР
В СВЯЗИ С ЖАЛОБОЙ ГРАЖДАНИНА В.И. МАСЛОВА
Именем Российской Федерации
Конституционный Суд Российской Федерации в составе председательствующего О.И. Тиунова, судей Н.С. Бондаря, Н.В. Витрука, Г.А. Гаджиева, А.Л. Кононова, Т.Г. Морщаковой, А.Я. Сливы, Б.С. Эбзеева, В.Г. Ярославцева,
с участием представителя гражданина В.И. Маслова — адвоката Б.Б. Грузда, постоянного представителя Государственной Думы в Конституционном Суде Российской Федерации В.В. Лазарева и представителя Совета Федерации — адвоката А.Я. Клейменова,
руководствуясь статьей 125 (часть 4) Конституции Российской Федерации, пунктом 3 части первой, частями второй и третьей статьи 3, пунктом 3 части второй статьи 22, статьями 36, 96, 97 и 99 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации»,
рассмотрел в открытом заседании дело о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 УПК РСФСР.
Поводом к рассмотрению дела явилась жалоба гражданина В.И. Маслова на нарушение его конституционных прав указанными положениями УПК РСФСР.
Заслушав сообщение судьи — докладчика А.Л. Кононова, объяснения представителей сторон, выступления приглашенных в заседание судьи Верховного Суда Российской Федерации С.А. Разумова, а также представителей: от Генеральной прокуратуры Российской Федерации — А.П. Короткова, от Министерства внутренних дел Российской Федерации — Б.Я. Гаврилова, исследовав представленные документы и иные материалы, Конституционный Суд Российской Федерации
установил:
1. Как следует из жалобы, 2 октября 1997 года в рамках расследования по уголовному делу, возбужденному по признакам преступления, предусмотренного статьей 163 УК Российской Федерации, следственными органами при ГУВД города Санкт — Петербурга и Ленинградской области был произведен обыск по месту жительства гражданина В.И. Маслова, после чего он был принудительно доставлен в региональное управление по борьбе с организованной преступностью, где удерживался более 16 часов. За это время в отношении него был проведен ряд других следственных действий — опознание, допрос в качестве свидетеля, очная ставка.
В ответ на ходатайство В.И. Маслова об обеспечении помощи адвоката (защитника) следователь разъяснил ему, что в соответствии с частью первой статьи 47 УПК РСФСР такая помощь предоставляется только обвиняемому — с момента предъявления обвинения и подозреваемому — с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу, а поскольку В.И. Маслов в данный момент по своему процессуальному положению является свидетелем, его просьба не может быть удовлетворена. Протокол же о задержании в качестве подозреваемого был объявлен В.И. Маслову после того, как он уже длительное время находился в положении фактически задержанного и в отношении него были проведены опознание, допрос в качестве свидетеля и очная ставка.
После предъявления В.И. Маслову обвинения осуществляющий его защиту адвокат заявил ходатайство об ознакомлении с протоколами следственных действий, проведенных с участием В.И. Маслова до признания его подозреваемым, в чем ему было отказано, так же, как и в производстве выписок из материалов, предоставленных для ознакомления, на том основании, что, по мнению следователя, в силу части второй статьи 51 УПК РСФСР эти права защитник может реализовать лишь после окончания следствия.
Действия следователя неоднократно обжаловались В.И. Масловым и его защитником в прокуратуру и суд, которые, однако, не усмотрели
Страницы: 1 2 3 … 4 5 6