Кризисы в России

экономистЯрослав КабаковэкономистЯрослав Кабаков Дестабилизация экономической ситуации в стране спровоцировала дискуссию о возможном полномасштабном экономическом кризисе. В пользу этой позиции высказываются некоторые эксперты. Например, аналитики кредитного рейтингового агентства (АКРА) сообщили о том, что индекс финансового стресса для России достиг 3,12 пункта, что означает большую вероятность финансового кризиса в стране.
«Актуальные комментарии» поговорили с экономистом Ярославом Кабаковым о вероятности финансового кризиса в стране в 2020 году.
— Я считаю, что вероятность наступления кризисных явлений, конечно, присутствует. Говорить о масштабном финансовом кризисе не приходится, с учетом изменения структуры экономики, финансовой структуры и того, что у нас за последние годы была проведена существенная работа с банками по вопросам их устойчивости. Можно говорить о том, что многие проблемы были купированы.
Что касается оттока капитала, то в текущих реалиях он не сопоставим с теми объемами, которые были в 2008 и 2014 годах. Поэтому говорить о том, что сейчас наступит нечто похожее на 2008 год пока не приходится. Но из этого не следует, что мы не получим замедление в экономике, в том числе и снижение темпов роста ВВП.
Если ситуация не будет разрешаться в ближайшие месяц-два, то это, конечно, нанесет определенный урон нашей экономике. По факту, говорить о финансовом или экономическом коллапсе не приходится, потому что мы с 2014 года находимся под санкциями, у нас многие кризисные явления уже состоялись. Система более устойчива, чем у большинства наших западных коллег.

Населению предстоит долгий период
экономии. Фото Интерпресс/PhotoXPress.ru

В четверг правительство должно рассмотреть обновленный социально-экономический прогноз Минэкономразвития (МЭР) до 2023 года. Как считают в ведомстве Максима Решетникова, обвал в текущем году будет не такой глубокий, как опасались ранее, затем начнется восстановительный рост. Несмотря на это, даже в 2023 году Россия так и не вернется к уровню доходов населения докризисного 2013-го, который на сегодняшний момент уже можно назвать безвозвратно ушедшим «тучным» периодом. В 2023 году доходы населения будут ниже уровня 2013-го на 3–5% в зависимости от сценария.

Пандемия и локдаун ударили по экономике России, но, судя по обновленному прогнозу МЭР, не так сильно, как предполагалось ранее. Ведомство Максима Решетникова улучшило свои оценки итога года по сравнению с предыдущими вариантами прогноза.

Текущая ситуация в экономике не требует новых мер поддержки населения и бизнеса, кризис не приобрел системного характера, а оказался локализован в рамках предприятий малого и среднего бизнеса в ряде отраслей, сложная экономическая ситуация не перешла в кризис неплатежей – такие выводы представителя МЭР передает агентство ТАСС. Уточняется, что обновленный прогноз правительство должно рассмотреть 17 сентября.

Напомним, по данным Росстата, во втором квартале 2020-го экономический спад в России составил сразу 8% в годовом выражении. По итогам всего полугодия ВВП РФ сократился на 3,4% к тому же периоду 2019-го.

Реальные располагаемые доходы населения, по новому базовому варианту прогноза МЭР, сократятся в этом году на 3%. Ранее ведомство прогнозировало, что падение составит почти 4%. В 2021 году доходы населения вырастут на 3%, после чего рост замедлится и составит в 2022-м 2,4%, в 2023-м – 2,5%.

Как уже сообщал Росстат, во втором квартале 2020-го реальные располагаемые доходы населения сократились на 8% год к году, по итогам полугодия они снизились на 3,7% к тому же периоду 2019-го.

«На наш взгляд, прогноз ведомства на 2021-й и далее выглядит больше целевым, чем реалистичным», – сообщили эксперты аналитического канала Macro Markets Inside. «Оценки этого года близки к реальности», – добавили эксперты, хотя, по их прогнозу, экономический спад в 2020-м может достичь 4–4,5%.

«Скорректировать показатели в лучшую сторону заставили быстрое восстановление нефтяных котировок, рекордный объем денежной ликвидности в глобальной экономике и более ранний, чем предполагалось, рост потребительского спроса. Особенно важным оказался почти полный отказ от внутрироссийских карантинных мер уже к августу. Хотя это потенциально может вызвать необходимость их повторного введения осенью», – прокомментировал «НГ» новые проектировки аналитик компании «Фридом Финанс» Евгений Миронюк. Также, по его словам, для России позитивен импульс, который придаст экономике национальный план восстановления. «Обновленные данные Минэкономразвития выглядят вполне возможными, поскольку те огромные вливания, на которые пошло правительство, не должны пройти бесследно для экономики», – сообщила «НГ» доцент Российского экономического университета Ольга Лебединская. Но, как предупреждает эксперт, эта «искусственно накачанная реальная заработная плата исчезнет с прекращением массированных правительственных интервенций». «Отмена выплат на фоне обесценивающейся национальной валюты снова ухудшит статистику», – ожидает она.

По Росстату, на оплату труда приходится примерно две трети доходов населения, причем за последние годы эта доля заметно выросла. Чуть больше 20% приходятся на социальные пособия. Остальное – другие виды доходов: от собственности, предпринимательской деятельности и т.д. И если власти перестанут массированно поддерживать зарплаты бюджетного сектора и увеличивать социальные пособия, если в частном секторе не появится ресурсов для увеличения оплаты труда, да и в целом предпринимательская активность не восстановится, тогда материальное положение граждан еще долго не улучшится.

По расчетам Центра макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования, во втором квартале текущего года реальные располагаемые доходы населения были ниже среднеквартального значения докризисного 2013-го почти на 13% со снятой сезонностью. Напомним, еще до проблем, связанных с пандемией, Россия находилась в состоянии вялотекущего кризиса. И 2013-й был последним годом уверенного роста доходов населения – теперь его вполне можно назвать «тучным» годом. Начиная с 2014-го доходы населения сокращались, в отдельные годы – в 2018-м и 2019-м – был зафиксирован их символический рост, причем в первом случае ретроспективно, задним числом, но это не переломило негативную тенденцию.

И если взять за основу данные Росстата начиная с 2014 года и новый прогноз МЭР, тогда получается, что и в 2023 году доходы населения так и не вернутся к уровню 2013-го: они будут ниже этого уровня примерно на 3–5% в зависимости от сценария (консервативного или базового). Тем самым кризис доходов населения продлится в стране уже десять лет – с 2014-го по 2023-й включительно.

В ближайшие пять-шесть лет даже серьезные трудности, с которыми сталкивается сейчас режим Владимира Путина, не угрожают его выживанию. Большие вызовы системе находятся за горизонтом 2020 года. Каковы они и какие риски несут стране? Эта статья публикуется в рамках проекта РБК «Сценарии-2020», в котором известные экономисты и эксперты прогнозируют развитие России в ближайшие годы Читать в полной версии

Когда в 2008 году лучшие интеллектуалы страны предались сочинению сценариев развития «вставшей с колен» державы, их воображение почти ничто не ограничивало. Подъем на финансовых и сырьевых рынках, приток иностранных инвестиций, ощущение, что «свобода лучше, чем несвобода» – все позволяло строить оптимистичные прогнозы. Нефть по цене $105/барр. (вместо нынешних $60); сокращение неэффективных бюджетных расходов как минимум на 2% ВВП (против их явного роста); активное развитие негосударственной пенсионной системы (уже дважды обворованной в 2013 и 2014 годах); отказ от интервенций ЦБ (оказавшихся в уходящем году максимальными) – это лишь немногое из того, чем гражданам России должен был запомниться 2014 год, по мнению авторов знаменитой «Стратегии-2020».

За это время 2020-й год стал вдвое ближе, а потенциал России и ее политического класса – в разы понятнее. Поэтому сегодня вполне можно наметить основные ориентиры развития страны к этому знаменательному году и предположить, что может ждать всех нас в середине очередного «путинского десятилетия» (термин этот звучал в речах Вячеслава Володина и Игоря Шувалова на сессии «Валдайского клуба» в этом октябре). Состояние России в ближайшие десятилетия определят два тренда – политический и экономический.

В политике мы окончательно увидели путинский идеал: сочетание советской державности, административного стиля управления и несменяемости лидера. Фактически восстановлена система власти андроповского типа – и за это Владимир Путин заслуживает звание одного из самых талантливых политических экспериментаторов рубежа ХХ и XXI столетий. Проблема, однако, в том, что такая система нереформируема – и это показала история Советского Союза. Поэтому общий прогноз выглядит очевидным: на каком-то этапе (вероятно, нескоро, а не в ближайшей перспективе) режим рухнет, сменившись не либеральным раем и не националистическим кошмаром, а банальным в своей обыденности хаосом.

Вероятность этого тем выше, чем сильнее наша отчужденность от мира. Запад может простить России украинское приключение – но он его не забудет. Россия сегодня и на довольно долгом горизонте выглядит для него опасным, непредсказуемым и агрессивным государством, от которого лучше держаться подальше. Диалогу с относительно разнообразным Западом придет на смену ориентация на Китай, младшим партнером которого Россия и станет как раз к началу 2020-х годов. Это сделает антиавторитарный поворот (часто происходивший в странах, ориентированных на Запад – таких, как Бразилия, Тайвань и даже Южная Корея) крайне маловероятным и заметно снизит его шансы на успех.

Таким образом, в плане политической организации Россию в 2020 году ждет, может быть, и не очень значительная, но очевидная деградация по сравнению даже с временем начала третьего срока президентства Путина.

За годы правления Дмитрия Медведева стало ясно, что модернизация явно противоречит и фундаментальным основам доминирующей в стране рентной экономики. В 2008–2009 и 2014 годах два цикла падения цен на нефть показали всю иллюзорность пресловутой экономической стабильности. В России не сложилась устойчивая национальная финансовая система, страна остается сырьевым придатком развитых держав и полностью зависит от ситуации на глобальных финансовых рынках. Убежден, что в ближайшие годы этот факт будет признан правящей элитой и попытки переломить негативные тренды будут отвергнуты. Россия начнет свое осознанное движение по «сырьевой траектории» с уклоном на восток и юг – и это будет не свободным политическим выбором, а единственной продиктованной экономической логикой возможностью.

Судя по всему, Россия сейчас меняет парадигму развития с условно «казахской» (активное промышленное развитие на основе мощного роста в сырьевом секторе, приток зарубежного капитала, внешнеполитическая многовекторность) на условно «белорусскую» (огосударствление; попытка игры на противоречиях между соседями с Запада и Востока; жизнь «от девальвации до девальвации» с медленным повышением уровня благосостояния и затем «сваливанием» в рецессию).

Цикл такого бессмысленного движения составляет 4–6 лет, и я думаю, что к 2020 году мы как раз и придем к очередной низшей точке синусоидной траектории. Как и в белорусском случае, все возможности и резервы (включая и китайскую поддержку, которая потребуется неизбежно) будут отмобилизованы к президентским выборам, после чего вновь наступит спад. При этом сырьевые цены, которые с большой долей вероятности в ближайшие годы начнут восстанавливаться, поддержат систему еще довольно долгое время, не ставя на повестку дня вопрос ее существования.

Фундаментальная черта путинского режима – полная условность прав на крупную собственность – останется основой его сохранения в обозримом будущем. Российская политическая и экономическая система основана не на целях, а на состоянии, не на результатах, а на процессе. Все в ней – временщики, от министра финансов успешного региона, исчезающего за границей с сотнями миллионов долларов, до бизнесмена, который рад уже тому, что у него отобрали его компанию, но не дивиденды, полученные за время владения ею. В стране нет идеологии – она давно заменена жаждой денег. При этом система открыта, и недовольные правилами всегда имеют право (и возможность) на «выход», что делает ее намного более устойчивой, чем в свое время СССР. Поэтому серьезные трудности, с которыми сталкивается режим, не угрожают пока его выживанию.

Большие вызовы системе находятся за горизонтом 2020 года. ​С одной стороны, технологический прогресс в ближайшие десять лет резко сократит зависимость развитых стран от нефти и газа. Россия с ее поставками будет оттеснена на восток, где с ней будут разговаривать куда более жестко, чем сегодня в Европе. Финансовые потоки, контроль над которыми составляет цель существования политической элиты, начнут истощаться, и борьба за них станет восприниматься как рискованная, но не приносящая должной выгоды.

В этой ситуации элита предпочтет «рассеяться по миру», наслаждаясь плодами награбленного (заработанного); для Запада было бы верхом неосмотрительности мешать этому. Некой аналогией может быть крах СССР: тогда центральная власть, по сути, просто разошлась, спустив флаг и «выключив свет». Разница будет лишь в том, насколько далеко уедут от Кремля его бывшие обитатели.

С другой стороны, к середине 2020-х годов эпоха Владимира Путина подойдет к своему концу и чисто физиологически. «Маневр» по образцу 2008 года будет невозможен по причине очевидной нереалистичности возврата в 2030-м. Поэтому, вероятно, будет принят тот или иной вариант пожизненной власти – причем, скорее, вариант не Дэн Сяопина, а Нурсултана Назарбаева. Политическое «поле» к тому времени будет зачищено так, что никто из находящихся на нем не сможет претендовать на что-либо большее, чем любой другой участник игры.

В такой ситуации уход признанного лидера практически наверняка вызовет череду конфликтов, оборачивающихся политической смутой. Если учесть, что она наступит после еще одного десятилетия выталкивания из страны деятельного, молодого и образованного населения, то она окажется достаточно затяжной, а методы противостояния вовлеченных в нее сил – не слишком цивилизованными.

Всего пять лет назад казалось, что Россия способна отрефлексировать внешние вызовы; «перезагрузить» отношения с Западом; провести хотя бы ограниченную модернизацию; сменить одно поколение лидеров на другое. Тогда все было в режиме light: пятидневная война, полугодовое снижение цен на нефть, быстрое восстановление доверия. Сейчас понятно, что перелома не случилось – и потому дальнейший путь системы просматривается вполне четко: это путь, ведущий к ее коллапсу и хаосу.

Но хотя такая перспектива не слишком оптимистична, она вовсе не безнадежна. После 2020 года видятся контуры «новых 1990-х», которыми, надеюсь, Россия воспользуется лучше, чем «настоящими» 1990-ми. Хотя бы потому, что у страны уже будет пример очередного тупикового пути, по которому она прошла, возглавляемая человеком из авторитарного прошлого.

Владимир Путин, согласно данным ЦИК, набрал большинство голосов избирателей. «Мы будем думать о будущем нашей великой Родины, о будущем наших детей. И, действуя так, мы безусловно обречены на успех», — эти слова стали фактически первым послевыборным заявлением. В повестке до 2024 года – упор на экономику и обороноспособность страны.

Какой может быть внешняя и внутренняя политика нового старого президента России в его четвертом сроке? Естественно, это главный вопрос, который возникает по итогам президентских выборов. При этом есть важный парадокс. Мы голосуем за стабильность — проще говоря, за отсутствие ломки.

Но при этом ждем от власти улучшения жизни, которое – теоретически — могут обеспечить только успешные экономические реформы и устойчивый рост. То есть, как раз нам нужны существенные перемены в нашем экономическом укладе, бизнес-климате и даже повседневной жизни.

Понятно, что в России нет и никогда не было политической культуры реального спроса народа с власти за ее действия и реального отчета власти перед народом. Исторически россияне голосуют за человека, а не за конкретные политические программы, и тем самым дают победителю выборов карт-бланш на любую, а не на какую-то конкретную политику.

Разумеется, прогнозировать на шесть лет вперед в нашем неспокойном мире при бурной ускоряющейся истории — дело заведомо неблагодарное. Если посмотреть, какие обещания в своих предвыборных статьях давал кандидат в президенты Владимир Путин перед выборами-2012, и каким в итоге оказался его третий президентский срок, сразу станет понятно, насколько заявленная кандидатом возможная политическая повестка не совпадает с реальной.

Никто не планировал и не ожидал ни присоединения Крыма и «украинских событий», ни тотальной конфронтации с Западом, которые стали фоном третьего путинского срока.

И все-таки некоторые контуры нового президентского срока намечать можно — именно исходя из этой логики одновременного запроса людей на стабильность и перемены в их собственной жизни к лучшему (будем откровенны, с экономической точки зрения последние четыре года большинство россиян беднело или, в лучшем случае, оставалось «при своих», а не богатело). Примерно то же самое происходило с крупнейшими российскими компаниями: в частности, рыночная капитализация «Газпрома» за 10 лет, с марта 2008-го по март 2018 года, упала в 5,5 раза.

Одной из очевидных рамок, в которой можно рассматривать все дальнейшие действия России в экономике и внешней политике, является то, будет ли Владимир Путин считать этот срок для себя финальным и планировать уход из политики — то есть оставлять Россию такой, какой хотел бы видеть — или продолжит в том или ином качестве оставаться в политике после 2024 года. Конституционных реформ Путин пока не планирует – о чем он признался еще накануне, — что означает, что нового президентского срока не будет. И в 2030 году (фантастическое предположение, но закон позволяет) тоже.

Другая очевидная рамка — система приоритетов. Совершенно очевидно в третьем президентском срок экономика и социальное развитие России были на периферии внешней политики. Но если считать, что Россия добилась равноправия с ведущими мировыми игроками (в том числе за счет наличия суперсовременного оружия массового поражения из нашумевшей второй части послания Владимира Путина Федеральному собранию 1 марта 2018 года), ей все равно надо будет как-то подтягивать экономику.

Экономический вес России в мире неуклонно продолжает падать, и это не может быть полностью скомпенсировано никаким оружием.

Из сказанного президентом публично известно, что в том же ежегодном послании Федеральному собранию Путин среди экономических приоритетов назвал обеспечение темпов роста ВВП на уровне не ниже мировых и его увеличение к 2024 году в полтора раза. Сейчас российская экономика даже после спада в 2014-2016 годах растет меньше чем на 2% в год, а мировая — вдвое быстрее.

То есть, для решения этой задачи как минимум нужно наращивать инвестиционную активность и восстанавливать потребление. Для восстановления потребления должны начать восстанавливаться доходы населения. Можно, конечно, пытаться больше потреблять в кредит, но без роста доходов увеличение кредитной нагрузки грозит еще более массовым падением уровня жизни людей. Да и банки теперь все менее охотно кредитуют тех, кто не в состоянии подтвердить свою платежеспособность — такие клиенты идут в микрофинансовые организации и к «подпольным» кредиторам.

Еще одна очень возможная реформа, затрагивающая, без преувеличения, личные судьбы десятков миллионов людей — возможное повышение пенсионного возраста. Скорее всего, этого повышения не избежать: демографическая ситуация в России, стремительное сближение количества пенсионеров с количеством трудоспособного населения при увеличении средней продолжительности жизни и так называемого «возраста дожития» (количества лет, которое человек живет после выхода на заслуженный отдых) ставит под вопрос сам факт выплаты даже гарантированных государством страховых пенсий к концу, если не к середине следующего десятилетия. С большой долей вероятности, государство начнет повышать пенсионный возраст в ближайшее время и будет делать это постепенно.

Такая постепенность и означает поступательное движение реформ: а они в сознании страшащихся их россиян означают принцип «сломать и построить новое» — часто, кое-какое.

Очевидно нарастают проблемы медицины — массовое сокращение медицинских учреждений точно не привело к повышению качества и доступности медицинской помощи. Нарастает проблема роста доли государства в экономике, особенно в финансовой системе. Если учесть, что и все владельцы крупнейших российских частных компаний теснейшим образом связаны с государством, на плечи государства ложится гигантская финансовая ответственность за состояние экономики и подавляющего большинства рабочих мест. Ждет ли Россию новая приватизация, или у нас опять через шесть лет будет почти экономика с засильем государства во всех сферах, включая и новомодный «цифровой» сектор? Впрочем, никто не отменял и того, что государство должно и может быть «эффективным собственником».

Разумеется, многое будет зависеть от того, как будет расставлены властью приоритеты: сохранится ли доминирование внешней политики над политикой внутренней и гражданской экономикой, или они поменяются местами.

Основное, как обещает Путин, — это внутренняя повестка, экономический рост и повышение уровня жизни. Но и «вопросы, связанные с обеспечением обороноспособности страны» на второй план не уходят.

Но главное, что важно осознать россиянам — никакая самая сильная и стабильная власть при самом высоком уровне поддержки населения не может наладить или улучшить жизнь в стране за людей и без людей. Мы не зрители, а главные участники этого процесса. Это нам решать — где искать работу, доверять ли государству свои накопления (у кого они есть), инвестировать ли в российскую экономику или спасать свои капиталы от российского государства в офшорах.

Да, государство создает базовые условия для жизни людей и развития субъектов экономики. Но ни перемены, ни стабильность в стране не может полностью зависеть только от одного человека.