Право на телефонный звонок

(Нагаев Е. А.) (Подготовлен для системы КонсультантПлюс, 2013)

Подготовлен для системы КонсультантПлюс

О СРОКАХ УВЕДОМЛЕНИЯ КОНСУЛЬСКИХ УЧРЕЖДЕНИЙ О ЗАДЕРЖАНИИ ИЛИ АРЕСТЕ ИНОСТРАННЫХ ГРАЖДАН

Материал подготовлен с использованием правовых актов по состоянию на 12 декабря 2013 года

Е. А. НАГАЕВ

Нагаев Евгений Анатольевич, к. ю.н., доцент (ФГКУ «ВНИИ МВД России»).

Вопросы задержания и ареста гражданина иностранного государства на территории Российской Федерации регламентируются уголовно-процессуальным законодательством, в частности ст. 1, 3, 96 и 108 УПК РФ. Многие важные организационные положения по вопросам задержания и ареста иностранных граждан были ранее закреплены в межведомственном нормативном акте — Инструкции о порядке извещения иностранных дипломатических и консульских представительств на территории СССР о задержаниях и арестах граждан представляемого ими государства, а также о порядке посещения консульскими должностными лицами и сотрудниками посольств задержанных, арестованных и осужденных к лишению свободы граждан (утв. Прокуратурой СССР, Верховным Судом СССР, МВД СССР, МИД СССР и КГБ СССР 5 июня 1987 года N 39/17/144/35/107/35 — утратила силу). Согласно ст. 3 УПК РФ «производство по уголовным делам о преступлениях, совершенных иностранными гражданами или лицами без гражданства на территории Российской Федерации, ведется в соответствии с правилами настоящего Кодекса». Следовательно, применение мер процессуального принуждения к иностранным гражданам и лицам без гражданства осуществляется в порядке, предусмотренном УПК РФ. В соответствии с ч. 1, 3 ст. 96 УПК РФ дознаватель, следователь не позднее 12 часов с момента задержания подозреваемого, который является гражданином или подданным другого государства, уведомляют посольство или консульство этого государства. Вместе с тем уголовно-процессуальное законодательство не содержит никаких сроков уведомления посольства или консульства иностранного государства об аресте гражданина или подданного этого государства и не включает это в обязанности дознавателя или следователя. Следует отметить, что 12-часовой срок уведомления посольства или консульства иностранного государства о задержании гражданина или подданного также закреплен в п. 20.4 Приказа МВД России от 30.04.2012 N 389 «Об утверждении Наставления о порядке исполнения обязанностей и реализации прав полиции в дежурной части территориального органа МВД России после доставления граждан» <1>. ——————————— <1> Российская газета. N 156. 11.07.2012.

Федеральный закон от 07.02.2011 N 3-ФЗ (в ред. от 02.07.2013) «О полиции» содержит указание, что «о задержании иностранного гражданина или подданного иностранного государства полиция уведомляет посольство (консульство) соответствующего государства в соответствии с законодательством Российской Федерации» (п. 10 ст. 14) <2>. ——————————— <2> Собрание законодательства РФ. 2011. N 7. Ст. 900.

В Приказе МВД России от 02.03.2009 N 185 (в ред. от 13.08.2012) «Об утверждении Административного регламента Министерства внутренних дел Российской Федерации исполнения государственной функции по контролю и надзору за соблюдением участниками дорожного движения требований в области обеспечения безопасности дорожного движения» закреплено, что «в случае задержания иностранного гражданина или подданного иностранного государства сотрудником принимаются меры по уведомлению посольства (консульства) соответствующего государства» (п. 196.1) <3>. ——————————— <3> Российская газета. N 122. 07.07.2009.

Рассматриваемый вопрос находит свое закрепление и в нормах международного права, в частности в Венской конвенции о консульских сношениях 1963 года <4>, Своде принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме (принят 09.12.1988 Резолюцией 43/173 на 43-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН) <5>, а также в многочисленных двусторонних консульских договорах и конвенциях, заключенных СССР и Российской Федерацией с зарубежными странами. ——————————— <4> Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1989. N 12. Ст. 275. <5> Правовые основы деятельности системы МВД России. Сборник нормативных документов. Т. 2. М., 1996. С. 147 — 157.

В соответствии со ст. 36 Венской конвенции о консульских сношениях консульское учреждение представляемого государства должно быть безотлагательно уведомлено о том, что гражданин его государства арестован, заключен в тюрьму, задержан в каком-либо ином порядке, если иностранный гражданин этого потребует. В Своде принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, провозглашается, что «если задержанное или находящееся в заключении лицо является иностранцем, ему должно быть без промедлений сообщено о его праве связаться с помощью надлежащих средств с консульством или дипломатическим представительством государства, гражданином которого оно является или которое иным образом правомочно получить такое сообщение в соответствии с международным правом…», при этом «любое уведомление, упомянутое в настоящем принципе, должно отправляться или разрешаться компетентным органом без промедления» (п. 2, 4 Принципа 16). Вместе с тем 12-часовой срок уведомления, который закреплен в ч. 1 ст. 96 УПК РФ и в п. 20.4 Приказа МВД России от 30.04.2012 N 389 «Об утверждении Наставления о порядке исполнения обязанностей и реализации прав полиции в дежурной части территориального органа МВД России после доставления граждан», не согласуется ни с одним из сроков, установленных в нормах международного права, а также двусторонних консульских конвенциях и договорах, заключенных СССР и Российской Федерацией с зарубежными странами. Так, в ст. 39 Консульской конвенции между Российской Федерацией и Республикой Таджикистан от 17.10.1996 <6> закреплено, что об аресте гражданина консульское учреждение уведомляется безотлагательно в срок до 4 суток. В ст. 13 Консульского договора между Российской Федерацией и Китайской Народной Республикой от 25.04.2002 <7> закреплено, что в случае задержания, ареста или лишения свободы любыми другими способами гражданина представительство уведомляется в течение 3 рабочих дней. В ст. 39 Консульской конвенции между Российской Федерацией и Республикой Корея от 18.03.1992 <8> говорится, что об аресте гражданина консульское учреждение уведомляется немедленно. ——————————— <6> Собрание законодательства Российской Федерации. 2004. N 37. Ст. 3709. <7> Собрание законодательства Российской Федерации. 2004. N 4. Ст. 244. <8> Бюллетень международных договоров. 1993. N 9. С. 55 — 80.

Ко 2-й группе двусторонних консульских договоров и конвенций возможно отнести Консульскую конвенцию между Российской Федерацией и Итальянской Республикой от 15.01.2001 <40> (статья 41). ——————————— <40> Собрание законодательства РФ. 2004. N 18. Ст. 1691.

К 5-й группе двусторонних консульских договоров и конвенций возможно отнести следующие: Консульская конвенция между Российской Федерацией и Республикой Македонией <60> (статья 40); Консульская конвенция между Российской Федерацией и Йеменской Республикой от 25.04.2001 <61> (статья 14); Консульская конвенция между СССР и Турецкой Республикой от 27.04.1988 <62> (статья 42). ——————————— <60> Собрание законодательства РФ. 2006. N 6. Ст. 641. <61> Собрание законодательства РФ. 2009. N 13. Ст. 1463. <62> Ведомости СНД СССР и ВС СССР. 1990. N 1. Ст. 1.

К 6-й группе двусторонних консульских договоров и конвенций возможно отнести Консульскую конвенцию между СССР и Тунисской Республикой от 06.04.1977 <63> (статья 40). ——————————— <63> Ведомости ВС СССР. 1984. N 24. Ст. 419.

К 7-й группе двусторонних консульских договоров и конвенций возможно отнести Консульскую конвенцию между СССР и Республикой Гана от 22.02.1985 <64> (статья 38). ——————————— <64> Сборник международных договоров СССР. Вып. XLI. М., 1987. С. 37 — 50.

Приведенная классификация двусторонних консульских договоров и конвенций представляет определенный интерес с точки зрения правоприменительной практики, так как указывает на случаи несогласованности между подлежащими применению национальными и международными правовыми нормами относительно сроков уведомления консульских учреждений и представительств иностранных государств о задержании или аресте их граждан. В свою очередь, правила разрешения такого рода противоречий различаются в зависимости от вида противоречия — коллизии или конкуренции правовых норм, содержащихся в правовых актах. Первоначальная трактовка понятий «коллизия» и «конкуренция» в латинском языке не позволяет обнаружить между ними кардинальных различий. Коллизия означает столкновение, сотрясение <65>, а конкуренция — столкновение, соперничество <66>. ——————————— <65> См.: Крысин Л. П. Толковый словарь иноязычных слов. М., 2003. С. 334. <66> См.: Там же. С. 385.

По мнению А. Ф. Черданцева, «кардинальное отличие этих явлений друг от друга состоит в том, что если коллизия норм права, как правило, представляет собой дефект в работе законодателя, то конкуренция норм права есть необходимый способ связи норм права. Конкурирующие связи норм права являются неизбежным элементом любой системы права и существуют во всех отраслях права» <67>. ——————————— <67> Черданцев А. Ф. Толкование права и договора. М., 2003. С. 173.

Изложенное позволяет заключить, что имеющая место несогласованность ставит правоприменителя в ситуацию выбора той или иной нормы национального или международного права. В данном случае в ч. 4 ст. 15 Конституции РФ закреплено, что если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора. Аналогичная по содержанию норма содержится и в ч. 3 ст. 1 УПК РФ. Вместе с тем полагаем, что в том случае, если двусторонний договор или конвенция относятся по приведенной выше классификации ко 2 — 7 группам, то следует соблюдать 12-часовой срок уведомления консульского учреждения или представительства иностранного государства, который закреплен в ч. 1 ст. 96 УПК РФ и в п. 20.4 Приказа МВД России от 30.04.2012 N 389 «Об утверждении Наставления о порядке исполнения обязанностей и реализации прав полиции в дежурной части территориального органа МВД России после доставления граждан», что, в свою очередь, не будет являться нарушением правил двусторонних международных договоров или конвенций в данной части. Также в целях устранения имеющейся конкуренции правовых норм предлагается часть 3 ст. 96 УПК РФ изложить в следующей редакции: «3. Если подозреваемый является гражданином или подданным другого государства, то посольство или консульство этого государства уведомляется незамедлительно либо в срок, указанный в двустороннем международном договоре или конвенции Российской Федерации с данным государством». Предлагается дополнить ст. 108 УПК РФ частью 12.1 следующего содержания: «12.1. Лицо, в производстве которого находится уголовное дело при заключении под стражу гражданина или подданного иностранного государства, уведомляет посольство или консульство этого государства незамедлительно либо в срок, указанный в двустороннем международном договоре или конвенции Российской Федерации с данным государством».

Законотворцы планируют расширить круг лиц, которых задержанный за правонарушение может лично уведомить о своем незавидном положении. В действующей редакции закона «О полиции» существует четкий список близких, кому разрешено позвонить, — отец, мать, дети, сестра, брат, бабушка, дедушка и невеста. По мнению парламентариев, такое положение нарушает права тех, чьи родственники или друзья не вписываются в строгий перечень. Откуда перекочевало в Россию право на один телефонный звонок, как оно облегчает жизнь задержанному и не вредит ли расследованию, разбирались «Известия».

Любому родственнику и даже другу должен иметь возможность лично сообщить задержанный по телефону, считают авторы законопроекта, который планируется внести в Госдуму в ближайшее время.

«Если у человека, скажем, нет близких родственников или их нет в этом городе, а есть только двоюродный брат, например, то позвонить ему, получается, нельзя», — рассказал Александр Хинштейн, передает «Парламентская газета».

Депутат Александр Хинштейн Фото: РИА Новости/Владимир Федоренко

Пункт 7 статьи 14 ФЗ «О полиции» в действующей редакции говорит о том, что задержанное лицо имеет право на один телефонный разговор с близким родственником или близким лицом «в кратчайший срок, но не позднее трех часов с момента задержания». Дело в том, что закон вполне конкретен в, казалось бы, размытом понятии о близости. К таковым родственникам относятся, согласно Уголовно-процессуальному кодексу, супруг, супруга, родители, дети, усыновители, усыновленные, родные братья и родные сестры, дедушка, бабушка, внуки.

С близкими лицами всё сложнее — закон относит к ним не являющихся родственниками людей, «состоящих в свойстве с потерпевшим, свидетелем, а также лица, жизнь, здоровье и благополучие которых дороги потерпевшему, свидетелю в силу сложившихся личных отношений». Не до конца понятно, можно ли к ним отнести задержанного, ведь речь в норме лишь о потерпевшем и свидетеле. В некоторых случаях, исходя из практики, к таким могут отнести, например, невесту или жениха, сожителей. А могут и не отнести.Такие пробелы дают исполнителям инструменты воздействия на подследственного или административно задержанного. Эти противоречия и хотят устранить авторы поправки.

Право на звонок

Стоит уточнить, что конкретно телефонный звонок близким выведен в самостоятельное право. Помимо него, задержанный имеет право на уведомление близких родственников и близких лиц о факте его задержания — то есть должностные лица полиции по просьбе доставленного лица обязаны поставить в известность названных им людей о его непростой ситуации и месте нахождения.

«Я думаю, что поправка, о которой говорится в законопроекте, имеет большое значение особенно для административного задержания. Так как в рамках уголовного судопроизводства право на звонок регламентировано 96-й статьей УПК. В которой говорится, что «не позднее 3 часов с момента его доставления в орган дознания или к следователю имеет право на один телефонный разговор на русском языке в присутствии дознавателя, следователя в целях уведомления близких родственников, родственников или близких лиц о своем задержании и месте нахождения, о чем делается отметка в протоколе задержания», — прокомментировал «Известиям» адвокат Александр Иноядов.

Право на телефонный звонок — необходимый инструмент для защиты прав задержанного, считает собеседник.

«Иного легального источника получения сведений нет до тех пор, пока соответствующие должностные лица не исполнят обязанности по уведомлению, предписанные законом. Как показывает практика, это, увы, происходит не сразу.

Закон предусматривает и предоставление возможности позвонить, так как часто у задержанного телефон изымается в полиции.

«Те лица, которым не безразличен задержанный, могут обеспечить ему явку защитника по своему усмотрению, предоставить какие-либо документы. До того, как право на звонок не было выделено в отдельную норму, родственники часто узнавали о проблемах своего близкого человека от адвоката по назначению, то есть бесплатного», — говорит Иноядов.

Главное опасение правоохранителей, касающееся права на звонок, связано с гипотетической возможностью предупредить сообщников, уничтожить следы преступления или как-то иначе повлиять на ход расследования. Законодатель обезопасил себя, конкретизировав цель звонка — только для того, чтобы сообщить «о своем задержании и месте нахождения». И все-таки вероятность спутать карты следствию остается.

«Всегда есть такой риск, но право человека в этом случае доминирует над опасениями правоохранительных органов. К тому же есть и оперативный интерес в том, кому позвонит задержанный. В руках грамотных сыщиков звонок может стать козырем для расследования. Еще один несомненный плюс с точки зрения нашей действительности: личный звонок — дополнительная гарантия от мошеннических действий. Сегодня массовый характер носят преступления, когда жулики звонят гражданам, представляются силовиками, вводят в заблуждение по поводу задержания их родных и вымогают деньги», — рассказывает Александр Иноядов.

Фото: ТАСС/Юрий Смитюк

Адвокат Тимур Баязитов считает, что опасность, грозящая следствию от звонка, надуманная.

«Во-первых, звонок проводится под контролем полиции, во-вторых, по громкой связи. Исходя из моего опыта, люди, подозреваемые в серьезных преступлениях, связанных с незаконным оборотом наркотиков, организованной преступностью, как правило, сразу требуют уведомить своего адвоката. Звонок родственникам для них имеет второстепенное значение», — сказал Баязитов «Известиям».

Куда реальнее, по словам Баязитова, вред от непредоставления правоохранителями права на звонок.

«Родственники в течение двух-трех суток не знают, где находится их домочадец, не могут предпринять меры для его защиты: заключать соглашение с адвокатом, обратиться с жалобой в прокуратуру. Они пребывают в неведении. А в это время недобросовестные сотрудники правоохранительных органов могут провести ряд мероприятий. Были случаи, когда задержанные оговаривали себя в совершении тех или иных преступлений. Такие факты изложены в ряде оправдательных приговоров», — говорит адвокат.

Право на один телефонный звонок в советском уголовном праве, наследником которого стал УК РФ, не существовало. Оно появилось под влиянием американской модели права и нашло отражение в российском законе «О полиции» и УПК сравнительно недавно.

«Помимо звонка, при административном и уголовном преследовании сотрудники российской полиции, по аналогии с американским Правилом Миранды, должны разъяснять права задержанному. Это и право на защиту, и право не свидетельствовать против самого себя и другие положения, предусмотренные законом», — говорит Баязитов.

Норма имени аризонского насильника

Эта известная на весь мир норма права была введена в административную практику американской полиции в 1966 году. Своим названием она обязана преступнику-рецидивисту Эрнесто Миранде. Преступления он начал совершать еще со школьной скамьи в родной Аризоне — впервые в спецшколу его упрятали за кражу со взломом. Едва освободившись, он вновь сел за другое преступление. Отсидел, перебрался в Лос-Анджелес и вновь был арестован за разбой. Попутно его уличили в нескольких преступлениях на сексуальной почве. После освобождения из тюрьмы он завербовался в армию, где совершил ряд проступков, порочащих военнослужащего, в том числе самовольные оставления части. В итоге его вышвырнули из вооруженных сил с позором. Опять тюрьма, после которой он обосновался в Финиксе. В городе он совершил серию грабежей и изнасилований, за что и был арестован.

Сразу после ареста и двухчасового допроса он признался в изнасиловании девушки. На основании этих показаний и слов пострадавшей рецидивист получил 30 лет. Но его адвокат 73-летний Элвин Мур оспорил решение сначала в Верховном суде Аризоны.

Инстанция сочла решение по делу корректным, тогда защитник пошел выше.

Верховный судья Эрл Уоррен, который рассматривал дело, посчитал что проведенный без адвоката допрос был принудительным, а следовательно, не соответствовал Пятой поправке. Напомним, что это положение американской конституции, входящее в Билль о правах, помимо прочего, говорит о том, что обвиняемый не должен принуждаться к свидетельствованию против себя.

Эрнесто Миранда Фото: thehardylawfirm.com

Автор цитаты

Федеральный судья известен решениями, которые легли в основу фундаментальных гуманитарных норм в уголовном судопроизводстве, причем не только в США, которые были заимствованы другими странами мира. В частности, ему обязаны обвиняемые правом на бесплатного адвоката за счет госсредств (Гайдеон против Уэйнрайта), до этого защитник предоставлялся только тем, кому грозила смертная казнь.

В своем судьбоносном решении Уоррен сформулировал известные благодаря полицейским фильмам предупреждения: «Перед допросом подозреваемый должен быть ясно и недвусмысленно уведомлен о своем праве на молчание и о том, что всё сказанное может быть использовано против него в суде. Подозреваемый должен быть ясно и недвусмысленно уведомлен о своем праве на адвоката, о праве давать показания во время допроса в присутствии адвоката и о том, что если подозреваемый не имеет возможности оплатить услуги адвоката, они будут предоставлены за счет казны (…) Если подозреваемый сообщит любым способом, в любое время до допроса или во время него, что он не желает отвечать на вопросы, то допрос должен быть прекращен… Если подозреваемый потребует адвоката, допрос должен быть приостановлен до прибытия адвоката. С этого момента он имеет право консультироваться с адвокатом и требовать его присутствия во время допроса», — говорится в решении.

Вытекающим из этих постулатов стало и право на один телефонный звонок, так как это могло обеспечить участие в деле защитника задержанного.

Не все коллеги согласились с решением Уоррена, нашлись те, кто назвал решение неконституционным. А Ричард Никсон (позже занявший пост президента) предрек рост преступности из-за Правила Миранды и назвал его угрозой эффективности работы полиции. Сейчас сложно себе представить, но в те времена в США многим казалось несправедливым информировать предполагаемых преступников об их правах.

Правозащитники, к слову, также остались не вполне довольными, так как рассчитывали законодательно обязать присутствие адвокатов на всех допросах.

Совсем скоро полиция США повсеместно стала зачитывать задержанным тезисы из судебного решения. Вытекающим из этих постулатов стало и право на один телефонный звонок, прежде всего как инструмент для вызова защитника или родных.

Современники свидетельствовали о том, что просьбы о предоставлении бесплатных адвокатов увеличились незначительно, отмечались и случаи, когда преступник уходил от заслуженного наказания из-за нарушения Правила.

Что же касается самого Миранды, то на его дело решение Уоррена существенного влияния не оказало. Показания насильника были изъяты, и новое решение нижестоящий суд принял без их учета. Преступление было очевидным за счет других доказательств. Он опять получил 30 лет. Но в 1972 году освободился досрочно. Зарабатывал автографами на табличках с Правилом имени самого себя, но недолго. Через четыре года после освобождения был убит в драке.



Согласно п. 11 ст. 5 УПК РФ задержание подозреваемого – «мера процессуального принуждения, применяемая органом дознания, дознавателем, следователем на срок не более 48 ч с момента фактического задержания лица по подозрению в совершении преступления» . Пункт 15 ст. 5 УПК РФ определяет момент фактического задержания как «момент производимого в порядке, установленном УПК РФ, фактического лишения свободы передвижения лица, подозреваемого в совершении преступления» . Таким образом, понятия юридического и фактического задержания подозреваемого различаются.

Фактическое задержание является совокупностью действий, направленных «на захват и удержание лица при пресечении преступления на месте его совершения или в ходе преследования лица после совершения преступления, либо в результате реализации комплекса оперативно-розыскных действий, а также доставление его должностному лицу» , которое наделено полномочиями проводить процессуальное оформление задержания.

Как показало проведенное исследование, физическое задержание лица, совершившего преступление, может произвести любое лицо: очевидцы, военнослужащие, сотрудники патрульно-постовой службы полиции. В то же время «правовое значение имеет лишь задержание с момента фактического лишения свободы передвижения лица, подозреваемого в совершении преступления», производимого, согласно нормам, установленным в УПК РФ .

Законодательно закрепленное фактическое задержание лица сопровождается, как правило, проведением целого ряда процессуальных действий (допрос, освидетельствование и т.п.), с момента фактического задержания подозреваемого возникает право на получение квалифицированной юридической помощи, поэтому момент фактического задержания имеет важное правовое значение.

Исследование материалов судебной практики показало, что в связи с правовой неопределенностью, «на практике фактически действуют два вида задержания лица по подозрению в совершении преступления: задержание, когда человек фактически ограничивается в свободе (поимка, захват, доставление в правоохранительные органы), и задержание, при котором физическое задержание получает процессуально-правовое оформление в виде протокола задержания», согласно законодательно закрепленным положениям ст. 92 УПК РФ .

Как показывает практика, отдельные виды преступлений, носящие скрытый характер, например преступления в сфере незаконного оборота наркотических средств, коррупционные преступления, имеют свою специфику задержания лица по подозрению в совершении совершение данного преступления. Следовательно, выявлению таких преступлений зачастую предшествует проведение оперативно-розыскных мероприятий. Исходом данных мероприятий, как правило, является «захват» преступника, т.е. фактическое задержание подозреваемого на месте совершения преступления. Зачастую это происходит, когда уголовное дело еще не возбуждено.

В данной ситуации «вопрос о соблюдении прав задержанного по подозрению в совершении преступления в период с момента фактического задержания и до оформления процессуального задержания следователем в порядке ст. ст. 91, 92 УПК РФ является достаточно актуальным» . В частности, между физическим и юридическим задержанием подозреваемого может существовать временной интервал, от нескольких минут до нескольких часов, представляющий собой, по мнению В. Ю. Мельникова, «правовую пустоту» .

Кроме того, УПК РФ устанавливает, что разъяснение задержанному своих прав, в том числе право на защиту, осуществляется «с момента начала производства в отношении него процессуальных действий (в т.ч. до возбуждения уголовного дела) либо сразу после доставления в орган расследования, как правило, при составлении протокола задержания, но не позднее 3 часов со времени доставления. Закон не указывает на необходимость разъяснения основных прав задержанного именно в момент фактического задержания. Таким образом, доступ к осуществлению права на квалифицированную юридическую помощь может оказаться затруднен на продолжительное время» , как и реализация иных прав подозреваемого в совершении преступления.

Недооценка значимости анализируемого этапа расследования следователями, дознавателями «на практике приводит к различным нарушениям» .

Так, например, как следует из жалобы В. И. Маслова 2 октября 1997 года в рамках расследования по уголовному делу, возбужденному по признакам преступления, предусмотренного статьей 163 УК Российской Федерации, следственными органами при ГУВД города Санкт-Петербурга и Ленинградской области был произведен обыск по месту жительства гражданина В. И. Маслова, после чего он был принудительно доставлен в региональное управление по борьбе с организованной преступностью, где удерживался более 16 часов. За это время в отношении него был проведен ряд других следственных действий – опознание, допрос в качестве свидетеля, очная ставка.

В ответ на ходатайство В. И. Маслова об обеспечении помощи адвоката (защитника) следователь разъяснил ему, что в соответствии с частью первой статьи 47 УПК РСФСР такая помощь предоставляется только обвиняемому – с момента предъявления обвинения и подозреваемому – с момента объявления ему протокола задержания или постановления о применении к нему меры пресечения в виде заключения под стражу, а поскольку В. И. Маслов в данный момент по своему процессуальному положению является свидетелем, его просьба не может быть удовлетворена. Протокол же о задержании в качестве подозреваемого был объявлен В. И. Маслову после того, как он уже длительное время находился в положении фактически задержанного и в отношении него были проведены опознание, допрос в качестве свидетеля и очная ставка.

Конституционный суд расценил данные действия как нарушение нарушения прав гражданина при задержании, так как необходимо учитывать не только формальное процессуальное, но и фактическое положение лица, в отношении которого осуществляется публичное уголовное преследование. При этом факт уголовного преследования и, следовательно, направленная против конкретного лица обвинительная деятельность могут подтверждаться актом о возбуждении в отношении данного лица уголовного дела, проведение в отношении него следственных действий (обыска, опознания, допроса и др.) и иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующими о наличии подозрений против него .

Кроме того, в ч. 2 ст. 94 УПК РФ установлено, что если в отношении подозреваемого в совершении преступления не избрана мера пресечения в виде заключение под стражу либо если суд не продлил срок задержания по ходатайству одной из сторон для предоставления дополнительных доказательств обоснованности или необоснованности избрания меры пресечения в виде заключения под стражу, то задержанный подозреваемый должен быть освобожден по истечении 48 часов с момента задержания.

По данным К. А. Костенко, «следователи не всегда выясняют время фактического ограничения в свободе лица, доставленного к ним по подозрению в совершении преступления. Если взять именно практический аспект, то указание истинного времени фактического задержания следователю может быть не всегда выгодно, так как предел задержания, определенный современным УПК РФ в 48 часов, сам по себе ограничен, и исчисление этого срока, именно с момента фактического задержания (с учетом времени доставления к следователю), может не позволить в оставшееся время провести с подозреваемым необходимые следственные и процессуальные действия до решения вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу (например, провести допрос, очные ставки, проверку показаний на месте, предъявить обвинение, подготовить и направить материалы в суд для избрания меры пресечения и др.)» . Кроме того, необходимо учитывать, что и ч. 2 ст. 46 УПК РФ также ограничивает время допроса подозреваемого – до 24 часов с момента его фактического задержания.

Как уже указывалось ранее, законодатель определил момент фактического задержания «как момент фактического лишения свободы, производимого в соответствии с УПК РФ» . Таким образом, речь идет о процессуальном задержании подозреваемого в совершении преступления сотрудниками правоохранительных органов в рамках возбужденного уголовного дела, руководствуясь положениями ФЗ о полиции и др. Данные положения не распространяются на обычных граждан, которые задерживая преступника, руководствуется, как правило, высоким уровнем правового сознания либо гражданским долгом. Поэтому задержание (захват) предполагаемого преступника сотрудниками правоохранительных органов и гражданами не равнозначны по своей природе и не могут быть приравнены к процессуальным формам задержания.

Как отмечает Е. П. Ким «в пользу того что УПК РФ определяет фактическое задержание как процессуальное в рамках возбужденного уголовного дела, указывает нам и п. 3 ст. 49 УПК РФ, где указано, что защитник участвует в уголовном деле с момента фактического задержания лица, подозреваемого в совершении преступления, в случаях, предусмотренных ст. ст. 91 и 92 УПК РФ. При этом ст. ст. 91 и 92 УПК РФ определяют, что задержание осуществляют орган дознания и следователь после доставления к ним подозреваемого с составлением в срок до 3 часов соответствующего протокола», что позволяет следователям не учитывать при составлении протокола задержания время от фактического задержания (захвата, поимки) до доставления к следователю.

Например, В. Ю. Мельников в этой связи вполне справедливо отмечает, «что сам уголовно-процессуальный закон создает трудности в понимании понятия «фактическое задержание». В частности, УПК РФ использует понятие «момент фактического задержания» (п. 15 ч. 1 ст. 5 УПК РФ), и в то же время в ч. ч. 2, 3 ст. 94 УПК РФ применяется понятие «момент задержания», а уже ст. 100 УПК РФ определяет необходимость предъявления обвинения задержанному подозреваемому с «момента задержания»» . В то же время В. Ю. Мельников отмечает, «что при совершении преступления любые действия по захвату и доставлению, выполняемые сотрудниками правоохранительных органов, должны иметь исключительно процессуальный характер в рамках начала существования института подозрения» . К сожалению, четкая правовая регламентация понятия «фактическое задержание» подозреваемого в совершении преступления отсутствует законодательных актах. Р. С. Абдрахманов, исследуя понятие уголовно-процессуального задержания, определяет, что «на момент захвата правонарушителя на месте происшествия ни о каком уголовно-процессуальном задержании речи быть не может». Кроме того, данный автор определяет, что отсчет 48-часового срока задержания «должен исчисляться с момента фактического задержания в том случае, если фактическое задержание переросло в уголовно-процессуальное» .

На практике возникают разные ситуации с задержанием подозреваемого: в одних случаях доставление задержанного может затянуться на длительное время (например, из-за больших расстояний, поломки автомобиля, погодных условий и т.п..); в других – задержанный доставляется к следователю в очень короткое время, например, если задержание осуществлялось по поручению следователя; временной промежуток может вообще отсутствовать, если следователь задерживает подозреваемого, вызванного предварительно повесткой в следственный орган.

Следует так же отметить, «что именно сам процесс задержания лица по подозрению в совершении преступления обусловлен в первую очередь опасностью самих преступлений и необходимостью на первоначальном этапе расследования уголовного дела исключить возможности использовать служебное положение, авторитет, «связи», в т.ч. криминальные, и иные «рычаги» давления на свидетелей, а также возможность сокрытия следов преступления или незаконно полученных доходов и т.п.» .

В отечественном процессуальном законодательстве остается не разрешенным и вопрос о том, что 48-часовой срок процессуального задержания должен исчисляться со времени фактического задержания (захвата). Ведь не исключено, что фактическое задержание, например с поличным, взяткополучателя потребует определенного времени для документального оформления материалов оперативно-розыскной деятельности и передачи их вместе с задержанным в следственный орган для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. При этом законодательство не содержит каких-либо правил общего суммирования времени фактического и юридического задержания.

Единственным понятным положением для следователя является предусмотренный ч. 3 ст. 92 УПК РФ трехчасовой срок составления протокола задержания подозреваемого. По нашему мнению, указанного времени вполне достаточно для изучения следователем поступивших материалов, возбуждения уголовного дела, вызова защитника и составления самого протокола задержания. А до того, пока уголовное дело в отношении задержанного не возбуждено, в процессуальном смысле задержание не произошло, лицо является лишь заподозренным в совершении возможного преступления.

Учитывая, что уголовно-процессуальным законодательством не регулируется объем (перечень) прав лиц в период с момента фактического задержания до доставления в орган расследования, отдельные ученые предлагают законодательно закрепить необходимость «разъяснения основных прав и обязанностей заподозренному лицу именно с момента фактического лишения свободы передвижения лица» . А так же выделить «в качестве самостоятельных процессуальных действий: фактическое задержание, доставление задержанного, его личный досмотр» , определить необходимость «указания в протоколе задержания не только времени процессуального, но и фактического задержания лица», подозреваемого в совершении преступления . Кроме того Е.П. Ким предлагает внести изменения в УПК РФ – дополнить главу 12 УПК РФ новой статьей «Порядок фактического задержания»:

«1. Должностное лицо, осуществляющее фактическое задержание лица, подозреваемого в совершении преступления, обязано в месте задержания разъяснить ему основные права, предусмотренные частью 2 ст. 48 и частью 1 ст. 51 Конституции РФ, и доставить задержанного в орган дознания, предварительного следствия к дознавателю или следователю в срок, не превышающий трех часов со времени объявления ему о задержании (за исключением случаев, когда для транспортировки задержанного или по иным уважительным причинам требуется дополнительное время).

2. Срок фактического задержания не включается в сроки задержания, указанные в части 2 ст. 94 УПК РФ.

Дополнить статью 5 пунктом 15.1:

15.1 Момент процессуального задержания – момент доставления задержанного в орган дознания, предварительного следствия к дознавателю или следователю.

На наш взгляд, предлагаемые поправки позволят урегулировать правовой статус заподозренного лица до возбуждения уголовного дела.

Таким образом, с учетом презумпции невиновности и презумпции свободы задержание подозреваемого в порядке, предусмотренном УПК РФ, должно быть крайней мерой, исключением, а не правилом. При этом следует учитывать, что ограничения же, налагаемые на лиц, задержанных по подозрению в совершении преступления, должны быть минимально необходимыми и соответствовать той обоснованной цели, с которой они налагались.

Литература:

Это распространяется на случаи, когда гражданин застигнут при совершении преступления или непосредственно после его совершения, либо потерпевшие или очевидцы указали на него как на преступника, либо на этом лице или его одежде, при нем или в его жилище обнаружены явные следы преступления. Новый закон дает лицам, задержанным по этим основаниям, право на один телефонный звонок на русском языке в присутствии дознавателя или следователя для того, чтобы уведомить родственников или близких лиц о своем задержании и месте нахождения (Федеральный закон от 30 декабря 2015 г. № 437-ФЗ «О внесении изменений в Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации»).

Возможность сделать звонок должно быть предоставлено подозреваемому в кратчайший срок, но не позднее трех часов с момента доставления в орган дознания или к следователю. Если подозреваемый отказался от права на звонок или не может им воспользоваться в силу физических или психических особенностей, дознаватель или следователь обязаны будут уведомить близких задержанного самостоятельно.

Узнайте,когда подозреваемый вправе подать ходатайство о производстве дознания в сокращенной форме, из «Домашней правовой энциклопедии» интернет-версии системы ГАРАНТ. Получите бесплатный доступ на 3 дня!

Получить доступ

По действующему законодательству дознаватель или следователь не позднее 12 часов с момента задержания подозреваемого обязан уведомить об этом кого-либо из близких родственников, а при их отсутствии – других родственников или предоставить возможность такого уведомления самому подозреваемому (ч. 1 ст. 96 УПК РФ).

Помимо этого установлено, что в случае, если защитник участвует в производстве по уголовному делу с момента фактического задержания подозреваемого, его участие в составлении протокола задержания стало обязательным.

Еще одно уточнение: при задержании адвоката об этом в течение 12 часов с момента задержания должна быть уведомлена региональная адвокатская палата, членом которой он является.

Новые правила вступят в силу 10 января.