Принцип закон не имеет обратной силы

13
июня
2008

Обратная сила судебных решений в практике применения арбитражных судов РФ

Коллектив авторов, VEGAS LEX

В статье дается оценка Постановлению Пленума ВАС РФ от 14 февраля 2008 г. «О внесении дополнений в Постановление Пленума Высшего Арбитражного суда от 12 марта 2007 года №17 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при пересмотре вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам”» и рассматривается практика его применения.

Под обратной силой закона в юридической литературе понимается применение закона к тем попадающим в сферу его регулирования правоотношениям, которые возникли до введения его в действие. При определении действия закона во времени законодатель исходит из интересов субъекта правоотношений, не допуская ухудшения его положения. Указанное правило закреплено в отдельных нормативных актах.

Так, согласно п. 2 ст. 5 НК РФ, акты законодательства о налогах и сборах, устанавливающие новые налоги и (или) сборы, повышающие налоговые ставки, размеры сборов, устанавливающие или отягчающие ответственность за нарушение законодательства о налогах и сборах, устанавливающие новые обязанности или иным образом ухудшающие положение налогоплательщиков или плательщиков сборов, а также иных участников отношений, регулируемых законодательством о налогах и сборах, обратной силы не имеют.

КоАП РФ предусматривает, что закон, смягчающий или отменяющий административную ответственность за административное правонарушение либо иным образом улучшающий положение лица, совершившего административное правонарушение, имеет обратную силу, т.е. распространяется и на лицо, которое совершило административное правонарушение до вступления такого закона в силу и в отношении которого постановление о назначении административного наказания не исполнено. Закон, устанавливающий или отягчающий административную ответственность за административное правонарушение либо иным образом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет. Тот же принцип закреплен в таможенном и уголовном законодательстве.

Некоторые нормативные акты могут иметь обратную силу только в строго определенных случаях. Например, Федеральный закон от 10 декабря 2003 г. «О валютном регулировании и валютном контроле» устанавливает, что акты валютного контроля имеют обратную силу, только когда это прямо предусмотрено актом валютного контроля.

Данные принципиальные положения являются обязательными и для судов при выполнении ими своей основной функции осуществления правосудия. Судебное решение (постановление) как акт правосудия, по сути, имеет своей целью разрешение отдельной спорной ситуации. Давая оценку действиям сторон, суд руководствуется нормами закона, имевшими силу в период осуществления исследуемых правоотношений. Таким образом, логично говорить об обратной силе применяемого закона (оценивая диспозицию, суд выбирает закон, который подлежит применению), но что тогда понимать под обратной силой самого судебного акта?

Актуальность данного вопроса обусловлена выходом Постановления Пленума ВАС РФ от 14 февраля 2008 г. «О внесении дополнений в Постановление Пленума Высшего Арбитражного суда от 12 марта 2007 года №17 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при пересмотре вступивших в законную силу судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам”» (далее – Постановление). В соответствии с этим документом, по вновь открывшимся обстоятельствам может быть пересмотрен судебный акт, оспариваемый заявителем в порядке надзора и основанный на положениях законодательства, практика применения которых после его принятия определена ВАС РФ в постановлении Пленума ВАС РФ или в постановлении Президиума ВАС РФ, в том числе принятого по результатам рассмотрения другого дела в порядке надзора.

Таким образом, появилась возможность отмены и пересмотра вступившего в законную силу судебного акта, если после его принятия ВАС РФ была сформирована иная, нежели в оспариваемом судебном акте, правовая позиция, в том числе и по другому делу. Обозначенная правовая конструкция позволяет говорить об обратной силе судебных актов, поскольку установка ВАС РФ, изложенная в Постановлении, в качестве основания для пересмотра вступивших в законную силу судебных решений становится обязательной для нижестоящих судов при осуществлении правосудия.

Раскрывая вопрос об обратной силе судебных актов, необходимо дать оценку Постановлению, рассмотрев практику его применения, которая позволяет в числе прочего выявить степень его эффективности и недостатки.

Объективной предпосылкой принятия Постановления, безусловно, явилось отсутствие единообразных подходов к разрешению судами однотипных дел, что влекло нарушения, обуславливающие необходимость отмены принятых судебных актов. Указанное Постановление также позволило избавить Президиум ВАС РФ от стереотипных дел и обеспечить принцип равенства судебной защиты. В силу высокой загруженности ВАС РФ просто физически не мог рассмотреть несколько десятков одинаковых дел и, сформировав правовую позицию по одному из них, остальные оставлял без внимания, чем, по сути, нарушал права заявителей.

Механизм, закрепленный в Постановлении, дает возможность без передачи дела в Президиум ВАС РФ для его пересмотра в порядке надзора обеспечить защиту интересов и прав заявителя посредством его обращения в суд, принявший оспариваемый судебный акт, с заявлением о пересмотре дела по вновь открывшимся обстоятельствам. Однако в данном случае пересмотр дела по вновь открывшимся обстоятельствам допустим, только если не истекли сроки для обжалования этого дела в порядке надзора, что, по мнению Председателя ВАС РФ А. Иванова, полностью исключает возможность обратной силы судебных актов (в основе Постановления лежит институт «вновь открывшихся обстоятельств»).

Однако с таким выводом сложно согласиться: закрепленная правовая конструкция с применением института «вновь открывшихся обстоятельств» является достаточно спорной. В АПК РФ под вновь открывшимися обстоятельствами понимаются фактические обстоятельства, составляющие основание требований и (или) возражений участников судебного процесса (т. е. имеющие существенное значение для дела). В рассматриваемом же случае к ним, по сути, отнесены правовые вопросы толкования положений законодательства. Даже если предположить, что ВАС РФ при этом расширительно истолковывал п. 1 ст. 311 АПК РФ, то остается неясным, насколько предлагаемые обстоятельства можно оценить на предмет их известности/неизвестности заявителю. (Ведь нормы законодательства существовали на момент принятия оспариваемого в порядке надзора судебного акта — их интерпретация заявителем не исключалась.) Отнести обозначенные обстоятельства к иным, предусмотренным ст. 311 АПК РФ, основаниям пересмотра судебных актов не представляется возможным. Кроме того, не совсем понятно, почему одно и то же обстоятельство служит для арбитражного суда апелляционной и кассационной инстанции основанием для изменения или отмены судебного акта, а для суда надзорной инстанции – основанием для пересмотра судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам.

Одновременно анализ сформулированной в Постановлении правовой позиции дает серьезный повод для разговора об обратной силе судебного акта. Исходя из установленных ВАС РФ процессуальных ограничений (пересмотр дела по вновь открывшимся обстоятельствам допускается лишь в течение трех месяцев с даты вступления в силу последнего судебного акта по данному делу) судебный акт ВАС РФ имеет обратную силу в отношении тех решений и постановлений нижестоящих судов, возможность пересмотра которых в порядке надзора не утрачена. При этом в рамках закрепленной в Постановлении правовой конструкции судебный акт имеет обратную силу лишь в том случае, если сторона обратилась в ВАС РФ с заявлением о пересмотре оспариваемого решения (постановления) в порядке надзора, а ВАС РФ вынес по нему соответствующее определение, указав на возможность обращения стороны в нижестоящий суд с заявлением о пересмотре дела по вновь открывшимся обстоятельствам.

Ранее вопрос об обратной силе судебных решений возникал, например, при разрешении споров о легитимности общего собрания акционеров и действительности принятых там решений. В частности, по ряду дел суды занимали позицию, согласно которой признание в судебном порядке общего собрания акционеров незаконным означало признание такого собрания недействительным изначально, т.е. с момента проведения. Данный подход предполагал автоматическое признание всех сделок, совершенных от имени общества избранными на оспоренном собрании органами управления, недействительными (даже при отсутствии иных оснований для признания сделки незаконной). В результате вступившее в законную силу решение суда о признании недействительным решения общего собрания акционеров фактически распространялось на все возникшие до этого правоотношения общества и третьих лиц. В подобной ситуации обратная сила судебного решения очевидна.

Альтернативный подход со стороны судов предполагал признание собрания акционеров общества недействительным только с момента вступления в законную силу решения суда о признании такого собрания незаконным, что означало отсутствие обратной силы судебного решения.

Принципиальным для судов в анализируемой ситуации оказался вопрос о том, чьи интересы — акционеров общества либо иных третьих лиц (добросовестных контрагентов) – являются приоритетными. При первом подходе предпочтение отдается акционерам, а при втором –контрагентам общества.

В итоге судебная практика остановилась на втором подходе (признавая собрание акционеров недействительным только после вступления в силу соответствующего решения суда), который неоднократно поддерживался и ВАС РФ, хотя до настоящего времени его закрепление, например в Информационном письме ВАС РФ, не состоялось. Однако в связи с тем, что согласно Постановлению суды при разрешении споров теперь обязаны учитывать позицию надзорной инстанции, отраженную в актах ВАС РФ, представляется, что данный вопрос у судов отныне не будет вызывать разногласий.

Закрепление в Постановлении возможности придания судебным актам обратной силы вызывает опасения касательно разрешения судами вопросов об ответственности налогоплательщика за налоговые правонарушения. Как известно, при проведении тех или иных хозяйственных операций налогоплательщики ориентируются на то толкование правовых норм, которое сформулировано государственными органами, в том числе и судами, на момент проведения этих операций. По мнению некоторых специалистов, существует риск наступления такой ситуации, когда налоговый орган в свете Постановления может счесть правонарушением действия налогоплательщика, которые в недавнем времени расценивались судами как абсолютно законные. Соответственно, на налогоплательщика могут быть возложены обязанности по уплате дополнительных санкций (налоги, пени, штрафы).

Представляется, что противовес подобным опасениям может составить приведенное выше положение НК РФ – п. 2 ст. 5. И хотя постановления ВАС РФ к актам налогового законодательства не относятся, первостепенным здесь является сам принцип недопущения ущемления интересов налогоплательщика. Указанный пробел, по всей видимости, должен устранить сам ВАС РФ, иначе будет нарушен основной принцип стабильности экономических отношений.

Последняя редакция Статьи 54 Конституции РФ гласит:

1. Закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет.

2. Никто не может нести ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением. Если после совершения правонарушения ответственность за него устранена или смягчена, применяется новый закон.

Комментарий к Ст. 54 КРФ

1. Правила, содержащиеся в комментируемой статье, возводят на конституционный уровень гуманные нормы о действии закона во времени, которые до этого содержались только в уголовном законодательстве, а с принятием в 1980 г. Основ законодательства СССР и союзных республик об административных правонарушениях появились и в этой отрасли законодательства.

Для названных отраслей регламентирование действия законов во времени имеет особое значение, поскольку они касаются наиболее острых вопросов, нередко затрагивая основные права и свободы человека и гражданина, включая право на жизнь. Но нормы, закрепленные в комментируемой статье, имеют всеобщий характер и касаются любых законов, устанавливающих юридическую ответственность за правонарушения.

В гражданском законодательстве вопросы обратной силы закона часто решаются во вводных законах к гражданским кодексам. Так было при введении в действие ГК РСФСР 1922 г. и двух последующих гражданских кодексов.

ФЗ от 30 ноября 1994 г. «О введении в действие части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (СЗ РФ. 1994. N 32. ст. 3302) также содержит ряд норм, касающихся обратной силы закона. В частности, в ст. 10 Закона содержится такое правило: «Установленные частью первой Кодекса сроки исковой давности применяются к тем искам, сроки предъявления которых, предусмотренные ранее действовавшим законодательством, не истекли до 1 января 1995 года», а в ст. 11 этого же Закона сказано: «Действие ст. 234 Кодекса (приобретательская давность) распространяется и на случаи, когда владение имуществом началось до 1 января 1995 года и продолжается в момент введения в действие части первой Кодекса».

Под законом, о котором говорится в комментируемой статье, имеется в виду федеральный закон, федеральный конституционный закон, а также закон субъекта Федерации. Применительно к уголовным и гражданским законам, в соответствии со ст. 71 Конституции, это могут быть законы, принятые только на федеральном уровне, а к законам о дисциплинарной и административной ответственности — также и на уровне законодательных органов субъектов Федерации (см. комм. к п. «о» ст. 71, п. «к» ст. 72).

Ответственность — это обязанность отвечать за противоправные действия (или бездействие), причинившие физический, материальный или моральный вред.

Комментируемая статья содержит требования, обязательные для всех отраслей права. Поэтому в тех случаях, когда соответствующий закон в необходимых случаях не регламентирует вопрос о времени его действия или отклоняется от требований конституционной нормы, она действует непосредственно.

Общим правилом для всех отраслей права является ответственность за совершенное правонарушение по закону, действующему в момент его совершения. Это значит, что закон принят в установленном порядке и вступил в законную силу. В соответствии с требованиями Конституции законы подлежат официальному опубликованию, а неопубликованные законы не применяются. Порядок опубликования и вступления в силу законов России определен ФЗ от 14 июня 1994 г. «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания» (СЗ РФ. 1994. N 8. ст. 801).

Под законом, устанавливающим ответственность, понимается закон, которым вводится та или иная ответственность за правонарушение, до того не существовавшая.

Под законом, отягчающим ответственность, имеется в виду закон, устанавливающий более строгий вид ответственности (например, вместо административной — уголовную) либо более строгое наказание в рамках одного и того же вида ответственности (например, за нарушение трудовой дисциплины законом расширена возможность применения увольнения в качестве взыскания).

Под обратной силой закона следует понимать распространение нового закона на деяния, совершенные до его вступления в силу. Если закон обратной силы не имеет, это значит, что он не распространяется на деяния, совершенные до его вступления в силу. Комментируемые конституционные нормы носят общеобязательный характер и не допускают исключений. Это важно отметить, ибо в прошлом сплошь и рядом нарушались общепринятые принципы действия законов во времени. Это приводило к тому, что те или иные деяния объявлялись тяжкими преступлениями и им еще придавалась обратная сила.

Так, например, было с Постановлением Президиума ЦИК СССР от 21 ноября 1929 г. «Об объявлении вне закона должностных лиц — граждан Союза ССР за границей, перебежавших в лагерь врагов рабочего класса и крестьянства и отказывающихся вернуться в Союз ССР» (СЗ РФ. 1929. N 76. ст. 732). Этот Закон, известный как «Закон о невозвращенцах», рассматривал лиц, отказавшихся вернуться в СССР, как перебежчиков в лагерь врагов, квалифицировал их действия как измену, влекущую объявление вне закона, последствием чего были конфискация всего имущества осужденного и расстрел его через 24 часа после удостоверения личности. В ст. 6 было сказано: «Настоящий закон имеет обратную силу».

В начале 60-х годов недоумение юридической общественности вызвало придание уголовному закону обратной силы по делу о валютных операциях, совершенных Рокотовым и Файбишенко. В отношении них был применен закон, по которому за валютные операции допускалась смертная казнь, и они были расстреляны, хотя в момент совершения преступления санкция закона не содержала наказания ни в виде исключительной меры наказания — смертной казни, ни даже в виде предельного срока лишения свободы, установленного законом.

Положения, содержащиеся в ч. 1 комментируемой статьи, изложены в УК и КоАП в формулировках, отражающих специфические особенности этих отраслей законодательства. Так, в ч. 2 ст. 10 УК записано: «Уголовный закон, устанавливающий преступность деяния, или усиливающий наказание, или иным образом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет», а в ч. 2 ст. 1.7 КоАП сказано: «Закон, устанавливающий или отягчающий административную ответственность за административное правонарушение либо иным образом ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет».

Поскольку уголовное наказание может применяться только к лицам, совершившим преступление, в качестве закона, устанавливающего наказуемость деяния, может рассматриваться закон, объявляющий то или иное противоправное деяние преступным и устанавливающий за его совершение уголовное наказание, основное либо основное и дополнительное, из числа предусмотренных в УК. Это может быть дополнением Особенной части УК путем включения в нее новой статьи или включения в уже имеющуюся статью нового состава преступления, ранее не рассматривавшегося в качестве преступления, в том числе под каким бы то ни было иным наименованием. Точно так же актом, устанавливающим ответственность за административное правонарушение, является как новый акт, предусматривающий новый административный проступок и взыскание за него, так и у действующий акт, дополняющий включенные в него проступки новыми.

Закон может рассматриваться как усиливающий наказание, если в нем увеличивается максимальная или минимальная санкция, вводится более строгое основное наказание, вводится дополнительное наказание, преступлению дается иная квалификация, хотя и не влекущая изменение уголовных наказаний, но приводящая к иным отрицательным уголовно-правовым последствиям, например к признанию преступления тяжким, сокращению возможности условно-досрочного освобождения, что отягчает ответственность.

Для административных проступков актом, усиливающим ответственность, является акт, включающий в санкцию новое, более строгое взыскание, либо увеличивающий размер уже имеющегося взыскания, либо включающий дополнительное взыскание или отягчающие условия отбытия взыскания.

2. Положение, содержащееся в ч. 2 комментируемой статьи, распространяется на любые правонарушения. Ни одно из них не может рассматриваться в качестве такового, если об этом нет указания в законе. И ни одно лицо не может привлекаться к какой бы то ни было ответственности, если законом конкретно не определены признаки правонарушения и меры этой ответственности. Разумеется, при решении вопроса об ответственности должны соблюдаться и другие требования, а именно: наличие вины, достижение определенного возраста и др.

Рассматриваемая конституционная норма имеет принципиальное значение. Она полностью исключает возможность применения уголовного закона по аналогии, т.е. за деяние, не указанное в законе, но сходное с тем или иным преступлением, что допускалось уголовным законодательством, действовавшим до принятия УК РСФСР 1960 г. Комментируемая норма создает барьер на пути возможных нарушений прав и свобод человека и гражданина, четкую правовую базу для правоохранительных органов и судов, позволяя им избегать ошибок при решении вопросов ответственности за правонарушения.

Положения Конституции в силу ее ст. 15 имеют прямое действие, и во всех необходимых случаях конституционная норма применяется непосредственно. Последнее важно подчеркнуть и потому, что содержание комментируемой нормы вполне соответствует и даже превосходит требования норм международного права (ст. 11 Всеобщей декларации прав человека 1948 г. и ст. 15 Международного пакта о гражданских и политических правах 1966 г. См.: Международная защита прав и свобод человека: Сб. документов. M., 1990. С. 16, 39).

В ч. 1 ст. 15 названного Пакта содержится правило: «Никто не может быть признан виновным в совершении какого-либо уголовного преступления вследствие какого-либо действия или упущения, которое, согласно действовавшему в момент его совершения внутригосударственному законодательству или международному праву, не являлось уголовным преступлением… Если после совершения преступления законом устанавливается более легкое наказание, действие этого закона распространяется на данного преступника».

Сопоставление содержания приведенного текста из Международного пакта и комментируемой конституционной нормы показывает, что последняя касается не одной отрасли права, а носит всеобщий характер и касается различных форм ответственности: уголовной, административной, дисциплинарной, гражданско-правовой.

Комментируемое положение ч. 2 анализируемой статьи конкретизируется в отраслевом законодательстве.

Понятие «преступление», содержащееся в УК, указывает на то, что это виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное данным Кодексом под угрозой наказания. В Особенной части УК составы преступлений содержат диспозицию, указывающую на конкретные признаки преступления, и санкцию, определяющую наказание за его совершение.

Закрепленное в ст. 2.1 КоАП понятие административного правонарушения в качестве признаков проступка наряду с противоправностью и виновностью также приводит указание в законе на административную ответственность. Для решения вопроса о применении положений об обратной силе закона должно быть установлено время совершения правонарушения. Временем совершения преступления в соответствии со ст. 9 УК признается совершение общественно опасного действия (бездействия) независимо от времени наступления последствий.

Момент совершения правонарушения определяется по документу, послужившему основанием для признания лица правонарушителем (приговор, постановление о наложении административного взыскания и др.). Для некоторых категорий правонарушений, например длящихся и продолжаемых преступлений, установление момента совершения преступления представляет определенные трудности, так как не всегда легко определить момент их окончания. В случае когда установлено, что деяние началось до, но продолжалось и после того, как оно стало рассматриваться законом в качестве правонарушения, за него может наступить ответственность, установленная этим законом.

Под устранением ответственности, о котором говорится в ч. 2 комментируемой статьи, понимается отмена или признание утратившим силу закона, который предусматривал ту или иную ответственность. Смягчение ответственности многообразно. Это может, например, выражаться в замене уголовной ответственности ответственностью административной или дисциплинарной, а также — что чаще всего встречается — в смягчении в рамках одной и той же отрасли законодательства, прежде всего уголовного и об административной ответственности.

С момента вступления в силу закона, устраняющего противоправность деяния, соответствующие деяния, совершенные до его вступления в силу, считаются не содержащими состава правонарушения. Устранение противоправности деяния означает вместе с тем и устранение наказуемости. Вопрос об устранении и смягчении уголовной ответственности решен в ч. 1 ст. 10 УК, которая установила следующее правило: «Уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, т.е. распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание или отбывших наказание, но имеющих судимость». В ч. 2 ст. 10 действующего УК есть такое положение: «Если новый уголовный закон смягчает наказание за деяние, которое отбывается лицом, то это наказание подлежит сокращению в пределах, предусмотренных новым уголовным законом».

В КоАП также установлено, что акты, смягчающие или отменяющие ответственность за административные правонарушения, имеют обратную силу, т.е. распространяются и на правонарушения, совершенные до издания этих актов (п. 2 ст. 1.7).

В то же время положения об обратной силе закона, тем или иным образом улучшающего положение лица, совершившего правонарушение, в законодательстве вообще не было.

Под смягчением наказания понимается: снижение высшего и низшего пределов уголовного наказания; исключение из санкции статьи более строгого вида наказания; включение в нее более мягкого вида наказания; исключение из санкции дополнительного наказания или включение более мягкого дополнительного наказания; снижение низшего и высшего пределов дополнительного наказания.

Смягчением наказания является и исключение наказания за совершение преступления при отягчающих обстоятельствах, например повторно. К смягчению наказания может привести исключение преступления из числа тяжких, что влияет на режим содержания осужденного в местах лишения свободы, дает более льготные условия для условно-досрочного и досрочного освобождения и замены неотбытой части наказания более мягким.

Актом, смягчающим ответственность за административное правонарушение, является акт, исключивший из санкции более строгое взыскание, либо снизивший размер взыскания, либо исключивший дополнительное взыскание.

Законы, смягчающие уголовную или административную ответственность, применяются на любой стадии производства по делу, включая надзорное производство.

Кроме комментируемой статьи, носящей общий характер, об обратной силе закона в Конституции говорится и в ст. 57, которая решает этот вопрос применительно к налоговому законодательству. В ней предусмотрено, что законы, устанавливающие новые налоги или ухудшающие положение налогоплательщиков, обратной силы не имеют (см. комм. к ст. 57). Между тем на практике оказалось, что ряд законов не соответствуют требованиям ст. 54 и 57 Конституции и тем самым нарушают права налогоплательщиков и других лиц.

Постановлениями Конституционного Суда, принятыми по обращениям пострадавших физических и юридических лиц, а также по запросам судов, положение исправляется. При этом важно отметить, что значение указанных постановлений выходит за рамки вопросов, поднятых в конкретных обращениях. Принятые по этим делам постановления Суда не только решили вопросы, поставленные заявителями, но и определили правовую позицию Суда по проблеме в целом. Это сделано, в частности, в Постановлении Конституционного Суда от 24 октября 1996 г. N 19-П по делу о проверке конституционности ч. 1 ст. 2 ФЗ от 7 марта 1996 г. «О внесении изменений в Закон Российской Федерации «Об акцизах»».

Поводом к рассмотрению дела явились запрос Арбитражного суда Брянской области в связи с рассмотрением иска по делу товарищества с ограниченной ответственностью «Эйдос», а также жалобы группы акционеров различных обществ. В обращениях ставился вопрос о нарушении конституционных прав и свобод оспариваемой нормой, которая придает обратную силу названному закону, ухудшая тем самым положение налогоплательщиков.

Суд удовлетворил запрос суда и жалобы заявителей и признал оспариваемую законодательную норму неконституционной.

В Постановлении Суда указывается, что, по смыслу Конституции и ФЗ от 14 июня 1994 г. «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания», общим для всех отраслей права правилом является принцип, согласно которому закон, ухудшающий положение граждан, а соответственно и объединений, созданных для реализации конституционных прав и свобод граждан, обратной силы не имеет. Данный принцип применен, в частности, в Гражданском (ст. 4 и 422), Таможенном (ст. 234), Уголовном (ст. 6) кодексах.

Вместе с тем Конституция содержит и прямые запреты, касающиеся придания закону обратной силы (ст. 54, 57). Положение ст. 57, ограничивающее возможность законодателя придавать закону обратную силу, является одновременно и нормой, гарантирующей конституционное право на защиту от придания обратной силы законам, ухудшающим положение налогоплательщиков, в том числе на основании нормы, устанавливающей порядок введения таких законов в действие. Одновременно Конституция не препятствует приданию обратной силы законам, если они улучшают положение налогоплательщиков. При этом благоприятный для субъектов налогообложения характер такого закона должен быть понятен как налогоплательщикам, так и государственным органам, взимающим налоги.

Приведенная правовая позиция Конституционного Суда была выражена и в ряде более поздних решений, касающихся прав граждан, не связанных с наказанием за ранее совершенные правонарушения.

В этом смысле большой интерес представляет Постановление Конституционного Суда от 24 мая 2001 г. N 8-П (СЗ РФ. 2001. N 22. ст. 76). Оно принято по делу о проверке конституционности положения ч. 1 ст. 1 и ст. 2 ФЗ от 25 июля 1998 г. «О жилищных субсидиях гражданам, выезжающим из районов Крайнего Севера и приравненных к ним местностей», которым установлено, что в той части, в какой предусмотренное ими требование о наличии минимального 15-летнего стажа работы (времени проживания) в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, дающего право на получение жилищных субсидий, предоставляемых за счет средств федерального бюджета, распространяется и на граждан, которые в соответствии с ранее действовавшим законодательством приобрели такое право при наличии стажа работы в указанных районах и местностях не менее 10 лет.

В Постановлении признано, что распространение предписания о минимальном 15-летнем стаже работы (времени проживания) как условии приобретения права на получение жилищных субсидий на лиц, которым такое право уже было предоставлено при наличии стажа работы не менее 10 лет, и тем самым придание обратной силы закону, ухудшающему положение граждан, означающее по существу отмену для этих лиц права на получение жилищной субсидии, приобретенного ими в соответствии с ранее действовавшим законодательством и реализуемого в конкретных правоотношениях, несовместимо, в частности, с требованиями, вытекающими из ст. 54 (ч. 1), 55 (ч. 2) и 57 Конституции РФ.

ОБРАТНАЯ СИЛА ЗАКОНА — применение закона к общественным отношениям, возникшим до вступления закона в силу.

По об­ще­му пра­ви­лу дей­ст­вие за­ко­на во вре­ме­ни на­чи­на­ет­ся с мо­мен­та всту­п­ле­ния его в си­лу (смотри в статье Опуб­ли­ко­ва­ние за­ко­на). Прин­цип дей­ст­вия обратной силы закона обу­слов­лен за­бо­той о пра­во­мер­ных ин­те­ре­сах уча­ст­ни­ков пра­во­от­но­ше­ний: за­кон, ухуд­шаю­щий по­ло­же­ние фи­зи­че­ских или юри­дических лиц — уча­ст­ни­ков пра­во­отно­ше­ний, не име­ет об­рат­ной си­лы, за­кон, улуч­шаю­щий их по­ло­же­ние, та­кую си­лу име­ет. В Рос­сии по­ло­же­ния об обратной силе закона за­кре­п­ле­ны в Кон­сти­ту­ции РФ. Ста­тья 54 гла­сит, что за­кон, ус­та­нав­ливаю­щий или отяг­чаю­щий от­вет­ст­вен­ность, об­рат­ной си­лы не име­ет. Ни­кто не мо­жет не­сти от­вет­ст­вен­ность за дея­ние, ко­то­рое в мо­мент его со­вер­ше­ния не при­зна­ва­лось пра­во­на­ру­ше­ни­ем. Ес­ли по­сле со­вер­ше­ния пра­во­на­ру­ше­ния от­вет­ст­вен­ность за не­го смяг­че­на или уст­ра­не­на, при­ме­ня­ет­ся но­вый за­кон.

Хо­тя в пра­во­вой док­три­не со­от­вет­ст­вую­щие по­ло­же­ния бы­ли сфор­му­ли­ро­ва­ны уже в про­шлые ве­ка, в российском за­ко­но­да­тель­ст­ве при­ме­ни­тель­но к уго­лов­но­му пра­ву они ут­вер­ди­лись срав­ни­тель­но не­дав­но. Уго­лов­ные ко­дек­сы РСФСР 1922 и 1926 годов не со­дер­жа­ли та­ких пра­вил. Бо­лее то­го, в них при­зна­ва­лась об­рат­ная си­ла ка­ра­тель­но­го за­ко­на: го­во­ри­лось об от­вет­ст­вен­но­сти за борь­бу про­тив ра­бо­че­го клас­са и ре­во­люционного дви­же­ния при преж­нем цар­ском строе или на служ­бе у контр­ре­во­люционных пра­ви­тельств в го­ды Гражданской вой­ны 1917-1922 годов. По­ло­же­ние об об­рат­ной си­ле уго­лов­но­го за­ко­на впер­вые за­кре­п­ле­но в УК 1960 года. Дей­ствую­щий УК 1996 года ус­та­нав­ли­ва­ет, что уго­лов­ный за­кон, уст­ра­няю­щий пре­ступ­ность дея­ния, смяг­чаю­щий на­ка­за­ние или иным об­ра­зом улуч­шаю­щий по­ло­же­ние ли­ца, со­вер­шив­ше­го пре­сту­п­ле­ние, име­ет об­рат­ную си­лу, то есть рас­про­стра­ня­ет­ся на лиц, свер­шив­ших со­от­вет­ст­вую­щее дея­ние до всту­п­ле­ния та­ко­го за­ко­на в си­лу, в том числе от­бы­ваю­щих на­ка­за­ние или от­быв­ших на­ка­за­ние, но имею­щих су­ди­мость. Уго­лов­ный за­кон, ус­та­нав­ли­ваю­щий пре­ступ­ность дея­ния, уси­ли­ваю­щий на­ка­за­ние или иным об­ра­зом ухуд­шаю­щий по­ло­же­ние ли­ца, об­рат­ной си­лы не име­ет. Ес­ли но­вый уго­лов­ный за­кон смяг­ча­ет на­ка­за­ние, ко­то­рое от­бы­ва­ет­ся ли­цом, то это на­ка­за­ние под­ле­жит со­кра­ще­нию в пре­де­лах, пре­ду­смот­рен­ных но­вым уго­лов­ным за­ко­ном.

Эти по­ло­же­ния мо­гут быть при­ме­не­ны и к адм. от­вет­ст­вен­но­сти.

В гражданском за­ко­но­да­тель­ст­ве пра­ви­ла об обратной силе закона име­ют иную фор­му. Ак­ты гражданского за­ко­но­да­тель­ст­ва не име­ют об­рат­ной си­лы и при­ме­ня­ют­ся толь­ко к от­но­ше­ни­ям, воз­ник­шим по­сле всту­п­ле­ния та­ких ак­тов в дей­ст­вие. Дей­ст­вие гра­ж­дан­ско-пра­во­во­го за­ко­на рас­про­стра­ня­ет­ся на от­но­ше­ния, воз­ник­шие до вве­де­ния его в дей­ст­вие, толь­ко в тех слу­ча­ях, ко­гда это пря­мо пре­ду­смот­ре­но за­ко­ном.

В тех слу­ча­ях, ко­гда но­вый за­кон не пре­ду­смат­ри­ва­ет от­вет­ст­вен­но­сти, не ухуд­ша­ет и не улуч­ша­ет по­ло­же­ния сто­рон (например, при пе­ре­име­но­ва­нии тер­ри­то­рий или ор­га­нов), об­рат­ная си­ла мо­жет при­ме­нять­ся и в других от­рас­лях пра­ва в слу­ча­ях, ес­ли о ней ука­за­но в са­мом за­ко­не.(смотри Юридическая ответственность).

Касымбеков Н.А., юрист

В статье анализируется содержание принципа «закон обратной силы не имеет», взгляды видных учёных-правоведов и правовые позиции органов конституционного контроля государств-участников ЕАЭС по этому вопросу, конституционность закона Кыргызской Республики, придающего обратную силу новым нормам.

По общему правилу нормативный правовой акт не распространяет свое действие на факты и юридические последствия, которые наступили до его вступления в силу. Это правило знало еще римское право: «lex ad praetenam non valet» – «закон обратной силы не имеет». Это правило служит целям обеспечения стабильности правоотношений в обществе, содержит определенные гарантии правопорядка и препятствия для произвольного регулирования отношений в обществе.

Обратная сила закона может использоваться обычно из справедливых, гуманных соображений только в случаях, когда он улучшает положение лица, смягчает или отменяет юридическую ответственность за совершение противоправного деяния. Произвольное придание обратной силы недопустимо, при этом, как правило, положение лица ухудшаться не должно.

В учебнике по теории государства и права С.А.Голунский и М.С.Строгович (доктора юридических наук, профессора, члены-корреспонденты Академии наук СССР) писали: «Общее правило таково: закон обратной силы не имеет. Это значит, что к каждому событию, факту, отношению применяется тот закон, при котором это событие, факт, отношение имело место; следовательно, новый закон будет применяться лишь к тем событиям, которые имели место после его опубликования» (С.А.Голунский, М.С.Строгович. Теория государства и права. М., 1940, стр. 25).

Доктор юридических наук, профессор Тилле А.А. писал: «Обратное действие закона или распространение закона на прошлые отношения – бессмыслица, ибо над прошлым уже ничто не властно. Это заметили, когда стала усиленно обсуждаться проблема обратной силы закона. Одним из теоретических обоснований неправомерности обратной силы закона было именно то, что воздействовать на прошлые отношения невозможно» (Тилле А.А. Время, пространство, закон. Действие советского закона во времени и пространстве. — М.: Юридическая литература, 1965, стр. 37).

«Различие между немедленным и обратным действием закона состоит в том, что при немедленном действии новый закон с момента его издания и вступления в силу регулирует все правоотношения, будущие и существующие, а все, что было осуществлено по старому закону до этого момента, не изменяется. Закон воздействует только на те права и обязанности, которые возникнут после вступления его в силу.

При обратном же действии новый закон распространяется на уже осуществленные при старом законе права и обязанности. Под обратным действием (ретроактивностью, обратной силой) закона надо, следовательно, понимать такое его действие на правоотношение, при котором новый закон предполагается существовавшим в момент возникновения правоотношения. Отсюда следует, что последствия, которые были законно произведены при старом законе, признаются неправильными и подлежат изменению в соответствии с нормами нового закона.» (Тилле А.А. Время, пространство, закон. Действие советского закона во времени и пространстве. — М.: Юридическая литература, 1965, стр. 95).

По мнению доктора юридических наук, профессора Д.Н.Бахраха, обратная сила — это ревизионная сила нормы. Такая норма «предполагает пересмотр (ревизию) уже урегулированных в соответствии с ранее действовавшим законодательством прав и обязанностей». Норма обратного действия изменяет возникшие ранее правоотношения, обязывает пересмотреть правоприменительные акты с более ранней даты, чем дата вступления нормы в силу. Он сформулировал следующие принципы действия правовых норм во времени:

— по общему правилу регулятивная норма начинает действовать немедленно;

— норма, ухудшающая правовое положение граждан (как многих, так и некоторых), имеет перспективное действие и не затрагивает прав, ранее ими приобретенных;

— норма, смягчающая или отменяющая ответственность за правонарушения, или охранительная норма, иным образом улучшающая положение лиц, совершивших правонарушение, имеет обратную силу (Бахрах Д.Н. Очерки теории российского права. – М.: Норма, 2008).

Доктор юридических наук, профессор, член-корреспондент Национальной академии Беларуси, Председатель Конституционного Суда Республики Беларусь Василевич Г.А. отмечает, что отступление от принципа недопустимости придания обратной силы закону, ухудшающему правовое положение участников общественных отношений, приводит к нарушению других принципов правового государства, а значит, прав и свобод граждан. В правовом государстве, т. е. таком, где есть эффективное управление, одним из важнейших является принцип не придания актам, устанавливающим или усиливающим ответственность, обратной силы (Василевич Г.А. Отражение правовых принципов в Послании и иных решениях Конституционного суда // Вестник Конференции органов конституционного контроля стран новой демократии. 2003. № 2 (20)).

В Комментарии к Конституции Российской Федерации (издание 2-е, пересмотренное, под редакцией доктора юридических наук, профессора, заслуженного юриста Российской Федерации, Председателя Конституционного Суда Российской Федерации В.Д. Зорькина, 2011 г.), при комментировании статьи 54 Конституции Российской Федерации указывается: «Данное конституционное установление является по своему характеру универсальным: оно адресовано всем правоприменителям при выборе нормы, подлежащей применению в каждом конкретном деле; обязательно для законодателя при принятии им норм о введении закона в действие и, наконец, касается всех видов юридической ответственности (см. Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 16 января 2001 г. N 1-О).

Под обратной силой закона понимается его применение к правоотношениям и породившим их событиям, действиям, бездействию, имевшим место до его вступления в силу. По общему для всех отраслей права принципу закон действует в отношении будущего, с момента его вступления в действие и не имеет обратной силы, хотя возможно решение законодателя об отложенном введении закона в действие или, напротив, о распространении его действия на возникшие ранее правоотношения, что должно прямо предусматриваться в законе. Именно данное полномочие законодателя при регулировании юридической ответственности подчиняется правилу комментируемой статьи. В этой сфере законодатель не вправе распространить действие закона, имеющего любые негативные последствия для субъектов права, которых он касается, на прошлое время.».

Обобщив мнения и комментарии учёных-правоведов и специалистов в этой области, приходим к выводу, что:

— новая норма не может быть применена на факты, события, отношения, действия (бездействия), совершившимся до её опубликования;

— новая норма, ухудшающая правовое положение лица, не должна затрагивать прав, ранее им приобретенных;

— действие нормы, имеющего любые негативные последствия для субъектов права, которых он касается, не должна распространяться на прошлое время;

— норма, смягчающая или отменяющая ответственность, либо иным образом улучшающая положение лица, может иметь обратную силу.

Согласно правовой позиции, сформулированной Конституционным Судом Российской Федерации в постановлении от 24 мая 2001 года №8-П, придание обратной силы закону, ухудшающему положение граждан, означающее, по существу, отмену для этих лиц прав, приобретенного ими в соответствии с ранее действовавшим законодательством и реализуемого в конкретных правоотношениях, несовместимо с требованиями, вытекающими из статей 1 (часть 1), 2, 18, 54 (часть 1), 55 (часть 2) и 57 Конституции Российской Федерации. По смыслу указанных конституционных положений законодатель должен изменять ранее установленные условия таким образом, чтобы соблюдался принцип поддержания доверия граждан к закону и действиям государства. Этот принцип предполагает сохранение разумной стабильности правового регулирования и недопустимость внесения произвольных изменений в действующую систему норм, а также — в случае необходимости — предоставление гражданам возможности (в частности, посредством установления временного регулирования) в течение некоторого переходного периода адаптироваться к вносимым изменениям.

В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 15 февраля 2016 года №3-П указано, что придание обратной силы закону — исключительный тип его действия во времени, использование которого относится к прерогативе законодателя; при этом либо в тексте закона содержится специальное указание о таком действии во времени, либо в правовом акте о порядке вступления закона в силу имеется подобная норма; законодатель, реализуя свое исключительное право на придание закону обратной силы, учитывает специфику регулируемых правом общественных отношений; обратная сила закона применяется преимущественно в отношениях, которые возникают между индивидом и государством в целом, и делается это в интересах индивида (уголовное законодательство, пенсионное законодательство); в отношениях, субъектами которых выступают физические и юридические лица, обратная сила не применяется, ибо интересы одной стороны правоотношения не могут быть принесены в жертву интересам другой, не нарушившей закон (Решение от 1 октября 1993 года №81-р; определения от 25 января 2007 года №37-О-О, от 15 апреля 2008 года №262-О-О, от 20 ноября 2008 года №745-О-О, от 16 июля 2009 года №691-О-О, от 23 апреля 2015 года №821-О и др.)

Конституционный Суд Республики Беларусь в своем решении от 28 декабря 2017 года №Р-1118/2017 указал: «Конституционный Суд Республики Беларусь подтверждает свою правовую позицию о возможности придания обратной силы нормативному правовому акту, выраженную им в ряде ранее принятых решений, которая заключается в том, что закон имеет обратную силу не только в случаях, когда он смягчает или отменяет ответственность граждан, но и в случаях, когда он иным образом улучшает их правовое положение и, наоборот, о недопущении придания обратной силы нормативным правовым актам, в том числе законам, устанавливающим либо усиливающим ответственность либо иным образом ухудшающим правовое положение граждан, индивидуальных предпринимателей и юридических лиц.»

Конституционный Совет Республики Казахстан в постановлении от 10 марта 1999 года №2/2 разъяснил, что нормы подпункта 5 пункта 3 статьи 77 Конституции Республики Казахстан гласит, что законы, устанавливающие или усиливающие ответственность, возлагающие новые обязанности на граждан или ухудшающие их положение, обратной силы не имеют. Эту норму Конституции следует понимать так, что обратной силы не имеют те законы, которые относятся к сфере регулирования юридической ответственности граждан за правонарушения и устанавливают новые виды ответственности или усиливают ее путем введения новых санкций, то есть ухудшают положение граждан, совершивших правонарушение. Если после совершения правонарушения ответственность за него законом отменена или смягчена, то новый закон имеет обратную силу.

Анализ правовых позиций органов конституционного контроля государств-участников ЕАЭС показывает, что их позиции схожи и вкратце заключаются в следующем:

— законы и иные нормативные правовые акты, устанавливающие или усиливающие ответственность, возлагающие новые обязанности на граждан или ухудшающие их положение, обратной силы не имеют;

— обратная сила закона не применяется в отношениях, субъектами которых выступают физические и юридические лица;

— обратная сила закона применяется в отношениях, которые возникают между индивидом и государством, и делается это в интересах индивида;

— закон имеет обратную силу не только в случаях, когда он смягчает или отменяет ответственность граждан, но и в случаях, когда он иным образом улучшает их правовое положение.

Принцип «закон обратной силы не имеет» как один из основополагающих принципов правового государства получил закрепление в той или иной форме в конституциях всех стран постсоветского пространства, ранее входивших в состав СССР. При этом Кыргызстан входит в группу стран (Азербайджан, Армения, Беларусь, Грузия, Казахстан, Россия, Таджикистан, Украина, Эстония), в конституции которых прямо предусмотрена обратная сила закона, смягчающая ответственность. Содержание конституционных норм об обратной силе закона государств-участников ЕАЭС (Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан, Россия) касается не одной отрасли права (уголовной), а носит всеобщий характер.

Нормы, касающиеся обратной силы закона, указаны в двух статьях Конституции Кыргызской Республики (далее – Конституция). Так, часть 5 статьи 6 Конституции гласит: «Закон или иной нормативный правовой акт, устанавливающий новые обязанности либо отягчающий ответственность, обратной силы не имеет».

Часть 1 статьи 28 Конституции гласит: «Закон, устанавливающий или отягчающий ответственность лица, обратной силы не имеет. Никто не может нести ответственность за действия, которые на момент их совершения не признавались правонарушением. Если после совершения правонарушения ответственность за него устранена или смягчена, применяется новый закон».

4 апреля 2019 года Жогорку Кенешем Кыргызской Республики был принят Закон Кыргызской Республики «О внесении изменений в Закон Кыргызской Республики «О гарантиях деятельности Президента Кыргызской Республики». 15 мая 2019 года закон подписан Президентом Кыргызской Республики. Закон опубликован в газете «Эркин Тоо» от 17 мая 2019 года №40 и вступил в силу 27 мая 2019 года. Данный закон предусматривает и обратную силу закона.

Так, статья 2 данного закона гласит: «Положения пункта 9 статьи 1 настоящего Закона применяются на правовые отношения, возникшие с 23 октября 2007 года.». В пункте 9 статьи 1 указанного закона статья 12 изложена в новой редакции:

«Статья 12. Неприкосновенность экс-президента Кыргызской Республики

Экс-президент Кыргызской Республики обладает неприкосновенностью в пределах, установленных настоящей статьей. Он не может быть привлечен к уголовной ответственности за действия или бездействие, совершенные им в период исполнения полномочий Президента Кыргызской Республики, а также в связи с этим задержан, арестован, подвергнут обыску, допросу либо личному досмотру.

Неприкосновенность экс-президента Кыргызской Республики распространяется на занимаемые им жилые и служебные помещения, используемые им транспортные средства, средства связи, принадлежащие ему архивы, иное имущество, документы, багаж и на его переписку.

Экс-президент Кыргызской Республики может быть привлечен к уголовной ответственности после лишения его статуса экс-президента Кыргызской Республики.

Он может быть лишен статуса экс-президента Кыргызской Республики только на основании выдвинутого Жогорку Кенешем Кыргызской Республики обвинения в совершении особо тяжкого преступления, подтвержденного заключением Генерального прокурора Кыргызской Республики об имевшихся в действиях экс-президента Кыргызской Республики признаках преступления на период исполнения им полномочий Президента Кыргызской Республики.

Решение Жогорку Кенеша Кыргызской Республики о выдвижении обвинения против экс-президента Кыргызской Республики для лишения его статуса должно быть принято большинством от общего числа депутатов Жогорку Кенеша Кыргызской Республики по инициативе не менее одной трети от общего числа депутатов и только при наличии заключения специальной комиссии, образованной Жогорку Кенешем Кыргызской Республики.

Решение Жогорку Кенеша Кыргызской Республики о лишении статуса экс-президента Кыргызской Республики должно быть принято большинством не менее двух третей голосов от общего числа депутатов Жогорку Кенеша Кыргызской Республики не позднее чем в трехмесячный срок после выдвижения обвинения против экс-президента Кыргызской Республики. Если в этот срок решение Жогорку Кенеша Кыргызской Республики не будет принято, выдвинутое обвинение считается отклоненным.».

Следует отметить, что статус – это правовое положение лица, совокупность его прав и обязанностей, гарантии ему со стороны государства и т.д. В статье 12 термин «статус» не несет правовой нагрузки за исключением того, что после лишения статуса экс-президент может быть привлечен к уголовной ответственности. Так, лишение статуса экс-президента не влечет прекращение гарантий экс-президенту, поскольку согласно части 10 статьи 1 этого же закона, все гарантии, предусмотренные экс-президенту, прекращаются в случае вступления в силу обвинительного приговора суда в отношении экс-президента. Лишение статуса экс-президента не влечет лишения звания экс-президента, поскольку согласно части 1 статьи 69 Конституции, все бывшие президенты, кроме отрешенных от должности в установленном статьей 67 Конституции порядке, имеют звание экс-президента Кыргызской Республики. В этой связи, исходя из названия и содержания статьи 12, законодатель в этой статье должен был применить термин «неприкосновенность» вместо термина «статус» в целях соблюдения юридической терминологии.

Новая редакция статьи 12 впервые устанавливает процедуру привлечения к ответственности экс-президента. Впервые устанавливается порядок выдвижения ему обвинения Жогорку Кенешем, минимальное число депутатов, имеющих право инициирования этого вопроса, образование Жогорку Кенешем специальной комиссии, участие Генерального прокурора в этом вопросе, количество необходимых голосов депутатов при выдвижении обвинения экс-президенту и лишении его статуса. Следовательно, вновь установленные нормы не должны иметь обратной силы, т.е. не должны распространяться на прошлые отношения (события, факты, действия).

Согласно части 4 статьи 6 Конституции официальное опубликование законов и иных нормативных правовых актов является обязательным условием вступления их в силу. В этой связи с нормами, предусматривающими новые полномочия Жогорку Кенеша и его специальной комиссии, Генерального прокурора, они могли воспользоваться только после официального опубликования закона в газете «Эркин Тоо», т.е. после 17 мая 2019 года. Соответственно, Жогорку Кенеш и Генеральный прокурор, действующие в период с 23 октября 2007 года до 17 мая 2019 года, никак не могут воспользоваться указанными полномочиями в период с 23 октября 2007 года до 17 мая 2019 года. Таким образом, в данном случае распространение действия закона на прошлые отношения (на период с 23 октября 2007 года до 17 мая 2019 года) невозможно.

Новая редакция статьи 12 впервые обязывает Жогорку Кенеш рассмотреть вопрос о выдвижении обвинения против экс-президента по инициативе не менее одной трети от общего числа депутатов, образовать специальную комиссию, рассмотреть вопрос о лишении статуса экс-президента. Статья 12 также впервые обязывает Генерального прокурора выносить заключение по данному вопросу. Придание обратной силы новым нормам, обязывающим Жогорку Кенеша и Генерального прокурора, противоречит части 5 статьи 6 Конституции, согласно которой закон, устанавливающий новые обязанности, обратной силы не имеет.

Новая редакция статьи 12 устанавливает порядок привлечения к ответственности экс-президента Жогорку Кенешем и лишения статуса экс-президента. Выдвинутое Жогорку Кенешем обвинение против экс-президента в совершении особо тяжкого преступления должно быть подтверждено заключением Генерального прокурора об имевшихся в действиях экс-президента признаках преступления на период его президентства. В этой процедуре устанавливается признаки и тяжести преступления, совершенного экс-президентом на период его президентства. В качестве меры наказания Жогорку Кенеш может привлечь экс-президента к политико-правовой ответственности в виде лишения его статуса, после чего его можно привлечь к уголовной ответственности. Тем самым, новая редакция статьи 12 установила политико-правовую ответственность экс-президента. Придание обратной силы нормам, устанавливающий ответственность экс-президента, противоречит части 1 статьи 28 Конституции, согласно которой закон, устанавливающий ответственность лица, обратной силы не имеет.

Действие нормативного правового акта регулируется положениями статьи 9 Закона Кыргызской Республики «О нормативных правовых актах Кыргызской Республики». Так, согласно второму абзацу части 5 статьи 9 данного закона, нормативные правовые акты, устанавливающие или усиливающие ответственность, возлагающие новые обязанности на граждан, юридических лиц или ухудшающие их положение, обратной силы не имеют. Таким образом, конституционная норма об обратной силе закона получила свое развитие в указанном законе.

Однако, придание обратной силы статье 12 ухудшило положение экс-президента по сравнению с прежним законом. Поскольку, по прежней редакции статьи 12, экс-президент имел абсолютную неприкосновенность за действия или бездействие, совершенные им в период своего президентства. Возникла коллизия между статьей 12 и вторым абзацем части 5 статьи 9 Закона Кыргызской Республики «О нормативных правовых актах Кыргызской Республики». В таком случае должна применяться норма части 2 статьи 1 Закона Кыргызской Республики «О нормативных правовых актах Кыргызской Республики», согласно которой «в случае возникновения коллизий между настоящим Законом и другими законами применяются нормы настоящего Закона». Следовательно, статья 12, как ухудшающая положение экс-президента, обратной силы не имеет.

Придание обратной силы закону, ухудшающему положение экс-президента, означающее, по существу, отмену для него прав, приобретенного им в соответствии с ранее действовавшим законом и реализуемого в правоотношениях, несовместимо также с требованиями второго абзаца части 1 статьи 16, части 1 и 3 статьи 20 Конституции.

В 2018 году указанная статья 12 была предметом рассмотрения Конституционной палаты Верховного суда Кыргызской Республики (далее – Конституционная палата). Решением Конституционной палаты от 3 октября 2018 года статья 12 признана противоречащим части 3 статьи 16 Конституции в той мере, в какой эта норма не предусматривает процедуру привлечения к ответственности экс-президента за деяния, совершенные им в период президентства. В этой связи, предыдущая норма статьи 12 являлась действующей с 25 июля 2003 года (со дня опубликования предыдущего закона в газете «Эркин Тоо» от 25 июля 2003 года №55-56) до 3 октября 2018 года (до момента провозглашения решения Конституционной палаты).

Придание обратной силы новой редакции статьи 12 поставило под сомнение законность предмета рассмотрения Конституционной палаты, поскольку предыдущая редакция статьи 12 остается действующим по состоянию на 3 октября 2018 года. Таким образом, возникла коллизия между решением Конституционной палаты от 3 октября 2018 года и статьей 2 Закона Кыргызской Республики «О внесении изменений в Закон Кыргызской Республики «О гарантиях деятельности Президента Кыргызской Республики».

Согласно части 8 статьи 97 Конституции решение Конституционной палаты является окончательным. Приданием обратной силы на предмет рассмотрения Конституционной палаты, законодатель допустил ревизию решения Конституционной палаты, подверг сомнению окончательность её решения.

В соответствии с частью 3 статьи 5 Конституции государство, его органы, органы местного самоуправления и их должностные лица не могут выходить за рамки полномочий, определенных Конституцией и законами. Согласно части 9 статьи 74 Жогорку Кенеш осуществляет иные полномочия, предусмотренные Конституцией. В Конституции не предусмотрено, что Жогорку Кенеш может придать обратную силу закону, являющегося предметом рассмотрения Конституционной палаты. Полномочия Жогорку Кенеша, установленные непосредственно Конституцией, не могут быть расширены законом. Следовательно, действия законодателя в данном случае не соответствует принципам правового государства, разделения государственной власти, разграничения функций и полномочий государственных органов и органов местного самоуправления, установленных частью 1 статьи 1, пунктами 2 и 4 статьи 3, частью 3 статьи 5 Конституции.

В решении от 3 октября 2018 года Конституционная палата указала:

«В условиях демократического государства, имеющего свойство легитимной смены власти путем выборов, а также учитывая ограничение, вытекающее из части 2 статьи 61 Конституции Кыргызской Республики, в виде запрета на избрание одного и того же лица Президентом дважды, правовой иммунитет экс-президента является важнейшим правостимулирующим средством, побуждающим положительную мотивацию к соответствующему поведению, способному обеспечить эффективное и независимое от внешних факторов выполнение возложенных на него функций во время исполнения обязанностей Президента, и имеет ретроспективное значение.».

Однако, в результате придания законодателем обратной силы закону, впервые установившей процедуру утраты правового иммунитета экс-президента, логично предполагать, что в будущем не будет правового иммунитета и у действующего президента, после сложения его полномочий. Законодатель может вовсе отменить правовой иммунитет экс-президента с приданием этому закону обратной силы, после чего подвергнуть уголовному преследованию. В этой связи применение обратной силы закона, лишающего правового иммунитета экс-президента, создает реальную угрозу легитимной смене власти путем выборов.

Взгляды, мнения и комментарии видных учёных-правоведов о правовой природе обратной силы закона, правовые позиции органов конституционного контроля участников-государств ЕАЭС по этому вопросу, также подтверждают неправомерность законодателя в придании обратной силы закона в таких случаях.

7 июня 2019 года, мы, граждане Кыргызской Республики, обратились в Конституционную палату с ходатайством о признании статьи 2 Закона Кыргызской Республики «О внесении изменений в Закон Кыргызской Республики «О гарантиях деятельности Президента Кыргызской Республики» неконституционным и противоречащим Конституции Кыргызской Республики. Рассмотрение ходатайства в заседании Конституционной палаты назначено на 23 октября 2019 года. Надеемся, что Конституционная палата обеспечит верховенство Конституции и будет содействовать построению правового государства.