Валютные ипотечники

Банк России рекомендует банкам конвертировать валютные ипотечные кредиты в рубли по курсу на 1 октября 2014 года – 39,38 руб. за доллар Читать в полной версии (Фото: ТАСС)

В пятницу, 23 января, ЦБ выпустил рекомендательное письмо банкам, где предложил реструктурировать валютную ипотеку путем ее перевода в рубли. Письмо опубликовано на сайте регулятора. Это касается не только самого кредита, но также пеней и штрафов, которые банк взыскивает по кредитному договору. Конвертация может распространяться на ипотечные кредиты, выданные банками до 1 января 2015 года.

ЦБ рекомендует использовать при конвертации официальный курс иностранной валюты по отношению к рублю, установленный Банком России по состоянию на 1 октября 2014 года, то есть 39,38 руб. за доллар. Также ЦБ рекомендует при конвертации применять ставки, соизмеримые со ставками по выдаваемым ипотечным кредитам в рублях.

Банк России указывает, что выпустил это письмо в связи «с повышением уровня кредитных и валютных рисков на финансовом рынке».

«В отношении реструктурированных ипотечных жилищных ссуд уполномоченный орган управления кредитной организации может принять решение о признании таких ссуд реструктурированными без ухудшения оценки качества обслуживания долга», – говорится в официальном сообщении.

По информации ЦБ, объем задолженности по ипотеке на 1 ноября 2014 года составлял 3,35 трлн руб., из них 3,5% ссуд были выданы в иностранной валюте. Просроченная задолженность по ипотечным кредитам на 1 ноября 2014 года составляла 27 млрд руб., в том числе по валютным ссудам – 17 млрд руб. Ее доля в общем портфеле просроченных ипотечных кредитов с начала года выросла с 12,7 до 14,2%.

«Многие банки уже разработали либо близки к завершению разработки программ рефинансирования, отличных от тех, которые уже распространены на рынке, и позволяющих серьезно снизить нагрузку на бюджет заемщика», – говорит директор департамента ипотечного кредитования Банка Москвы Георгий Тер-Аристокесянц. При этом, по его словам, банки должны сами определять льготный курс для реструктуризации ипотеки на приемлемых условиях для всех сторон.

Старший вице-президент ВТБ24 Андрей Осипов сказал, что банк «безусловно, исполнит рекомендацию Центрального Банка в части рассмотрения вопроса». По его словам, для банка реструктуризация ипотеки по предложенным ЦБ условиям может отразиться серьезными одномоментными убытками.

«Свою позицию по валютным заемщикам ВТБ24 официально опубликовал еще в декабре, пока она не изменилась», – добавил Осипов.

В пресс-службе Абсолют Банка сообщили, что банк «разрабатывает варианты решений для клиентов с учетом их индивидуальных особенностей и ситуаций. Рекомендации ЦБ будут проанализированы». В Райффайзенбанке и банке «Уралсиб» РБК заявили, что получили рекомендации ЦБ и будут их изучать.​ В Сбербанке, Альфа-банке, банке «ДельтаКредит» и Росбанке ​не ответили на запрос РБК.

«Конечно, банки всегда внимательно прислушиваются к рекомендациям регулятора, но потребовать реструктурировать ипотеку по фиксированному курсу от банков ЦБ не может. Формально они не нарушали законодательства», – говорит глава Ассоциации региональных банков Анатолий Аксаков. По его словам, банкам предстоит подсчитать, насколько будут убыточными такие операции по конвертации ипотеки. «Не стоит забывать, что выплаты у банков сейчас растут, ставки по вкладам значительно выросли, – отмечает Аксаков. – Думаю, что в ближайшее время вокруг валютной ипотеки развернется дискуссия, потому что все понимают, что вопрос нужно решать». Аксаков не исключил, что банкиры могут попросить от ЦБ дополнительных послаблений или помощи в счет покрытия убытков по реструктуризации валютных кредитов.

Координатор инициативной группы Всероссийского движения валютных заемщиков Роман Сергеев считает рекомендации ЦБ «циничными в своей бесполезности для реального решения проблемы с валютными заемщиками». «Дело в том, что курс доллара, который был на 1 октября, в сочетании с текущими рублевыми ставками (сейчас около 20%) сводят к нулю полезность этой конвертации, – говорит он. – Кроме того, наличие долга, превышающего рыночную стоимость залога, оставляет заемщика в западне, не позволяющей уйти в другой банк».

Валютные ипотечники — такая же позорная страница истории российского рынка недвижимости, как и обманутые дольщики. В середине 2000-х ставки по валютным кредитам были заметно ниже рублевых, да и сами банки охотнее выдавали россиянами жилищные займы в долларах и франках. С падением курса рубля эти заемщики попали в долговую кабалу. Что только они не делали, чтобы привлечь к себе внимание: ночевали под дверью министра финансов, перекрывали улицы, приковывали себя наручниками в офисах банков-кредиторов, одевались в тюремную одежду и грозили самоубийством. Но активизм валютных ипотечников проблемы не решил: тысячи россиян все еще платят непосильные кредиты. Свою историю корреспонденту «Ленты.ру» рассказала одна из таких заемщиц — Дарья (имя изменено по просьбе героини —прим. «Ленты.ру»), которая выплачивает валютную ипотеку с 2006 года.

Вижу цель, не вижу препятствий

Все началось в конце 2006 года. Мне было 29, я работала в PR-отделе одной из компаний-застройщиков — она, кстати, уже давно прекратила свое существование. Я получала хорошую зарплату, много ездила по командировкам и жила в родительской квартире — у них просторная «сталинская» трехкомнатная в районе Октябрьского Поля. О своей квартире задумалась, когда мы с родителями получили наследство от деда — однокомнатную квартиру в том же районе. Они с бабушкой в конце 1990-х развелись и разъехались, сейчас обоих уже нет, а бабушкина квартира отошла моему старшему брату, они живут там с женой и ребенком.

Фото: Ася Добровольская / ТАСС

На что родители потратили свою часть наследства, сейчас уже не помню, а я решила наконец купить собственное жилье. Само собой, на отдельную квартиру суммы бы не хватило, даже на новостройку в пригороде, а раз так — я решила не размениваться на мелочи и искать жилье поближе к своему району. Все равно в ипотеку влезать. Честно говоря, копить я не умела ни тогда, ни сейчас — поэтому рассчитывала только на те деньги, что получила в наследство, ну и на кредит. Выбрала «однушку» в кирпичном доме на Сходненской, она на тот момент стоила чуть меньше 200 тысяч долларов, — тогда цены выставлялись еще в валюте, — и примерно половина этой суммы у меня была на руках.

Счастливое неведение

Зарабатывала я неплохо — но был нюанс: большую часть денег выдавали в конверте, а «белая» часть составляла около 12 тысяч рублей. Меньше 500 долларов даже по тем временам. В итоге я посетила несколько банков — ни один не был готов дать ипотеку в рублях. А в долларах на 20 лет дали. Сейчас много говорят о том, что валютные ипотечники — это люди без мозгов, что им надо было думать, что кредит всегда надо брать в валюте дохода… Много говорят.

Но где все эти «мамкины эксперты» были в 2006-м, когда из каждого утюга рекламировали ипотеку во франках, йенах и еще черт-те в чем? Я-то работала с журналистами сферы недвижимости, была в курсе, так сказать, повестки — сколько умных колонок и экспертных комментариев о выгоде валютной ипотеки тогда выходило в СМИ, не перечесть. Валюта доходов у меня, да и у многих знакомых, была — доллары в конверте. В общем, прежде чем с умным видом судить тех, кто взял кредит в валюте, изучите, что называется, матчасть.

Следующие полтора года ушли на ремонт — я жила в бетонной коробке, спала на раскладушке и ела чуть ли не с застеленного газетой ящика, а все заработанное тратила на кредит, стройматериалы, рабочих и мебель. И к 2008 году я была счастливой владелицей отделанной «с иголочки» квартиры, лучшей сотрудницей департамента и валютной ипотечницей образцового кредитного поведения.

В начале года получила предложения по работе от двух компаний, долго решалась, и в результате смогла договориться с обеими — работать у них без оформления и со свободным графиком. Так я стала «слугой двух господ»: каждая из компаний была уверена, что я работаю только с ней. Я спала часа по четыре в сутки, но денег стало больше, я купила машину и даже умудрилась съездить в отпуск.

Фото: Василий Кузьмиченок / ТАСС

Первый кризис

До начала кризиса 2008-го у меня не было вообще никаких сомнений в том, что я все делаю правильно. Да и в ноябре-декабре реальных проблем, по сути, не было: в отрасли все занервничали, начались увольнения, но оба моих работодателя платили исправно. До нового, 2009-го года — в январе оба срезали зарплату (короткий же месяц, низкий сезон), а в феврале один за другим отказались от сотрудничества. Кое-как к апрелю я устроилась в компанию к своим знакомым — они тоже уволили своего пиарщика, но потом все-таки решили взять нового (на зарплату в два раза ниже).

К тому моменту у меня уже была серьезная просрочка: если в январе 2009-го я еще нашла деньги на платеж, то в феврале-марте их просто не было. Это было серьезное испытание для нервов: сначала телефон обрывали сотрудники отдела взыскания банка, потом подключили то ли коллекторов, то ли «безопасников» — пошли угрозы, мне оставляли надписи на входной двери, порезали обивку, какие-то люди сидели под дверью. Как только я нашла работу, продала машину практически за бесценок, — и закрыла долги. Почему сразу этого не сделала? Наверное, сказался шок — после сокращений я, наверное, с месяц не выходила из дома, друзей и родителей не пускала. Похудела килограммов на 15, наверное. Это, кстати, единственный плюс от тогдашней ситуации — если задаться целью их все-таки найти. До того я годами страдала от лишнего веса, вечно сидела на диетах.

Дальше, около полугода я жила впроголодь — остатки денег от продажи машины быстро проела, а заработка еле хватало на ежемесячный платеж, он же с ростом доллара тогда вырос чуть ли не на треть. А платили уже в рублях. Постепенно нашла подработки, но все равно это было что-то вроде взбивания молока в масло, чтобы не утонуть.

«Это конец»

Нормально стало году к 2012-му. Я устроилась в пиар-агентство, а параллельно подрабатывала, где только могла. Честно говоря, каждый из работодателей платил не очень много, но в целом заработок получался приличный, точно больше ста тысяч в месяц — где-то две трети этих денег я получала на основной работе, остальное добывала «халтурой». За ипотеку я платила 30 тысяч с небольшим, еще около 15 уходили на автокредит (его я выплатила за три года, и до сих пор счастлива, что успела), остальное тратила на себя. Жить было можно. Плюс пару раз в год «падали» какие-нибудь крупные суммы — то премию дадут, то какой-нибудь event организую, взяв отпуск на основной работе.

Фото: Александр Кряжев / «Коммерсантъ»

Сейчас меня опять спросят, что ж я тогда не реструктуризировала ипотеку. Об этом я вообще не думала — было четкое ощущение, что самое страшное позади, теперь все будет хорошо. Это чувствовалось как-то и в бизнесе, по настроению начальства, коллег, контрагентов, и в целом какое-то в городе было настроение позитива. К тому же я настолько устала считать каждую копейку и в буквальном смысле сводить концы с концами (в 2009-м и начале 2010-го я отнесла в ломбард все свое золото, регулярно занимала денег у мамы-пенсионерки, носила год одни штопаные колготки и все в таком духе), что тут просто «отпустило». Больше того, у нас в компании-подрядчике один коллега в 2011 году еще брал ипотечный кредит в долларах. Я тогда вскользь, без деталей, сказала о своем опыте, но он был полон оптимизма. Дескать, не повторится. Такие вот были настроения. Я расслабилась, жила более-менее в свое удовольствие, завела собаку — подобрала на улице и выходила.

Про конец 2014-го мне даже рассказывать не хочется (16 декабря 2014 года произошел «черный вторник»: курс рубля относительно доллара резко обвалился и в пиковые моменты достигал 80 рублей за доллар — прим. «Ленты.ру»). Я смотрела и не верила своим глазам, а в голове крутилось: «…» . Это была первая реакция, потом я сразу села составлять практический план. Собственно, основным его пунктом было — удержаться на работе. Понятно, что не все на этом свете зависит от нашего желания, но, мне кажется, более инициативного сотрудника у нас в конторе в начале 2015-го просто не было. Как в фильме про Шурика, я готова была и на песчаный карьер, и на уборку улиц. На самом деле, стресс здорово стимулирует креатив, мы тогда провели отличную кампанию, получили клиента совершенно из новой для нас сферы, выиграв сложный тендер. Но старые клиенты, как водится в кризис, уходили — в итоге, все равно денег хватало впритык. Подработки сошли на нет, от зарплаты после выплаты кредита стабильно оставалось тысяч 15.

Надежда умирает последней

Но главное даже не в этом. В середине 2014 года я завела курортный роман, довольно вялотекущий, — в Южной Европе. Ездила туда на выходные, виделись время от времени. Меня это устраивало. Последний раз мы виделись как раз в ноябре 2014-го, и в январе я поняла, что беременна. Ребенка решила оставить, так что всю ту кризисную зиму я думала о том, как он себя будет чувствовать. Тут уже другая ответственность: я поняла, что не могу себе позволить ни бегать от коллекторов, ни снова продавать машину, ни питаться дошираком. Я так и не допустила ни одной просрочки по кредиту, и, наплевав на гордость, принимала помощь ото всех, кто был готов помочь: подруга отдала мне одежду на младенца, мама с пенсии привозила продукты… Я была в курсе всех скидок и акций в супермаркетах.

Фото: Сергей Бобылев / ТАСС

Но что было делать дальше? Понятно, что рожать я в любом случае должна была ехать «из офиса» — получать зарплату было важно до последнего. А потом? Сидеть с ребенком дома, перебиваясь случайными заработками? Но чем тогда платить ипотеку? Продать квартиру — может, я бы на это и пошла, если бы получилось закрыть кредит и оставить какие-то деньги хотя бы на полгода скромной жизни. Но по факту получалось, что я не только ничего не оставлю себе, — наоборот, еще и останусь должна банку.

Все разрешилось — тут надо сказать огромное спасибо компании, где я работаю до сих пор. Я просто пришла к генеральному — терять было нечего — и спросила, какие есть варианты в моей ситуации. Он посмотрел на меня (живота еще не было видно), спросил, когда рожаю, и спокойно сказал — ну, отлично, отдохнешь там сколько надо, и дальше работай из дома.

Обнародован «Обзор арбитражной практики Верховного суда» № 1 (2017), в котором в том числе рассмотрен вопрос обоснованности требований заемщиков по конвертации валютных ипотечных кредитов в рубли по курсу, действовавшему на момент выдачи кредита. «Возврат суммы займа должен быть произведен исходя из валюты займа, указанной в договоре. Риск изменения курса валюты долга лежит на заемщике», — заключил ВС.

Как пишет «Коммерсант», к таким выводам ВС пришел в рамках анализа дела заемщицы ТЭМБР-Банка Вероники Иванчиковой, взявшей кредит в 2013 году на сумму 1 млн евро. Она требовала внести в кредитный договор изменения, позволяющие ей гасить кредит в рублях по тому курсу, по которому она его брала. Основной аргумент — существенный скачок курса валюты за незначительный период времени, который нельзя отнести к разряду колебаний. По данным Банка России, на 8 июля 2013 года, когда заемщица оформляла ипотеку, курс евро составлял 42,83 рубля, на 20 февраля 2017-го — 61,45. Дополнительными аргументами были многодетность заемщицы и увольнение с работы в 2014 году. Суды первой и апелляционной инстанций сочли ее доводы убедительными и обязали банк изменить договор.

Однако Верховный суд рассудил иначе. «Возврат суммы займа по более низкому курсу, чем текущий, означает возврат суммы займа не в полном размере, что нарушает имущественные права заимодавца», — отмечается в обзоре ВС.

«Установив фиксированный курс в рублях, суд фактически заменил договор займа в иностранной валюте договором займа в рублях, но по ставке, предусмотренной для займа в иностранной валюте. Внося изменения в заключенный между банком и истцом кредитный договор, суд по существу возложил на ответчика как на кредитора риск изменения курса валюты долга и риск изменения имущественного положения истца как должника», — делает вывод Верховный суд. В итоге ВС направил дело на новое рассмотрение, порекомендовав суду первой инстанции поискать у заемщицы иной доход или имущество, за счет которого и можно будет погасить кредит.

Выводы, сделанные судом, фактически лишают валютных заемщиков возможности конвертировать ранее полученные кредиты в рубли по льготному курсу по судебному решению, пишет газета. Ранее такие прецеденты были. «Обзоры практики, утвержденные президиумом, обязательной силы не имеют, но в силу авторитета ВС они обычно соблюдаются судами, — говорит адвокат из адвокатской консультации «Павлова и партнеры» Константин Савин. — Цель утверждения обзора практики — показать судам какой-то ориентир, как можно решить спор с конкретными обстоятельствами». В принципе подход ВС может измениться. «Обязательными для нижестоящих судов являются постановления президиума ВС, если они вынесены по конкретным делам в порядке надзора, после гражданской коллегии ВС», — отмечает он. До такого уровня это дело не дошло.

Однако в данном случае можно говорить об итоговой точке зрения ВС по таким спорам, считают юристы. «Это социально значимый вопрос, по которому позиция коллегии, скорее всего, отражает общую позицию ВС, — полагает Савин. — Не думаю, что эта позиция может быть пересмотрена, поскольку решение в пользу заемщика по валютной ипотеке может негативно сказаться на гражданско-правовом обороте. У банков посыпятся все остальные кредиты, в итоге это ударит не только по банкам, но и по их клиентам, включая вкладчиков, но нельзя перекладывать риски с одних граждан на других».

Масштабы проблемы не слишком велики. По итогам 2016 года доля валютных кредитов в РФ составляла всего 1,6% из общего объема ипотеки в 4,5 трлн рублей. Но сдаваться эти заемщики не намерены. «Даже если суды будут руководствоваться данной позицией ВС, мы будем продолжать судиться с банками, пусть не ради выигрыша, но ради затягивания процесса, — заявил активист движения валютных заемщиков Александр Александров. — В то же время мы намерены через органы власти добиваться пересмотра условий валютных ипотечных кредитов при существенном изменении курса».

Пока же конвертация валютной ипотеки в рубли по льготному курсу возможна лишь по воле банка. Банкиры обещают не отказываться от этой практики, несмотря на поддержку их Верховным судом. «Юридически банки имеют полное право потребовать обратить взыскание на заложенное имущество, — отмечает директор департамента ипотечного кредитования ВТБ 24 Андрей Осипов. — Но в основном банки заинтересованы в урегулировании задолженности без обращения взыскания на залог и поэтому в разумных пределах идут навстречу заемщикам».

Минфин намерен вновь обновить программу АИЖК по помощи ипотечникам. На этот раз акцент сместится на валютных заемщиков. Как сообщил РБК замминистра финансов Алексей Моисеев, поправки могут вступить в силу уже этой весной Читать в полной версии (Фото: Антон Новодережкин / ТАСС)

Министерство финансов планирует подготовить изменения в реализуемой Агентством ипотечного жилищного кредитования (АИЖК) программе помощи ипотечным заемщикам, оказавшимся в трудной финансовой ситуации. Поправки будут направлены на поддержку валютных заемщиков, сообщил РБК замминистра финансов Алексей Моисеев.

По его словам, задача заключается в том, чтобы программа фокусировалась именно на валютных ипотечниках. Поправки могут вступить в силу уже этой весной, добавил он.

Программа помощи ипотечным заемщикам распространяется на держателей и рублевых, и валютных кредитов. В ее рамках банки реструктурируют проблемную ипотеку на льготных условиях, а выпадающие доходы им компенсирует государство.​

Правительство запустило программу в апреле 2015 года, но фактически она заработала только в декабре. Как показали первые месяцы, изначально утвержденные требования к заемщикам оказались слишком жесткими, в результате более чем за полгода действия программы был реструктурирован всего один кредит. Условиями были недовольны и банки — их не устраивал размер компенсации за выпадающие доходы (200 тыс. руб. на один кредит). Летом было принято решение о радикальной переработке программы, изменения вступили в силу в начале декабря. В новой версии были смягчены требования к заемщикам и залоговому жилью, а также втрое увеличены возмещения расходов банкам — до 600 тыс. руб.

Объем программы на весь срок ее действия — 4,5 млрд руб. Срок окончания — 1 марта 2017 года. Будет ли она продлена, правительство пока не сообщало.

Изменений недостаточно

Как рассказал РБК источник, осведомленный о ситуации вокруг программы, идея внесения поправок в уже обновленный документ возникает не впервые. По его словам, некоторое время назад этот вопрос обсуждался с ЦБ, но до действий так и не дошло.

«Суть предложений по изменению программы состояла в том, чтобы переориентировать ее с рублевых и валютных заемщиков только на последних. Причем во избежание социальных неурядиц сделать это не формально (прямо запретив доступ к программе рублевым ипотечным заемщикам), а через изменение критериев участия в программе таким образом, чтобы под нее подпадали в основном валютные ипотечные кредиты», — рассказал собеседник РБК.

Предложения, объясняет он, сводились к тому, чтобы ограничить кредиты, подпадающие под реструктуризацию, теми, что были выданы до 2015 года, а также убрать из программы критерий соответствия требованиям по МРОТ, которые сейчас ориентируют программу больше в отношении валютных ипотечников.

Ипотечники дошли до министра

Заявления Минфина последовали на фоне встречи группы валютных заемщиков с главой ведомства Антоном Силуановым в Доме правительства 10 марта. Активисты просили о реструктуризации своих кредитов. Как сообщает Минфин, по итогам встречи Силуанов поручил представить дополнительные предложения по обновлению системы поддержки ипотечных заемщиков, акцентировав внимание на валютных ипотечниках. При этом Минфин подчеркнул, что решений или поручений о подготовке или поддержке законодательных инициатив о введении мораториев на погашение ипотеки, о частичном списании задолженности по кредитам в иностранной валюте или об изменении условий обращения взыскания на заложенное имущество не давалось.

Один из участников встречи с заемщиками, глава комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолий Аксаков уточнил, что власти планируют обращать внимание прежде всего на владельцев единственного жилья, учитывать площадь жилья, приходящегося на каждого члена семьи. «Причем предлагаем с повышенными нормами, не социальными нормами, такими как многодетность, семейный доход, инвалидность. Есть масса критериев, которые позволяют все-таки вычленить ту часть людей, которая имеет наибольшие проблемы с выполнением обязательств по кредитному договору», — сказал он.