Зарплата в ЦБ

08:54 pm: Как я попал на работу в Центробанк
Все шесть с половиной лет, что я работал в ЦБ, окружающие не верили, что я устроился туда на работу безо всякого блата. Практически у каждого работающего в Главном Управлении ЦБ был какой-то блат, или протекция. Конечно, IT несколько обособленная область и сформировать работоспособное подразделение только лишь из блатных было бы нереально. Поэтому здесь работали целые группы «переманенные» из других больших государственных лавок, например, из вычислительного центра Питерского Метрополитена. В IT наряду с прямым блатом действовала, также, практика рекомендаций. Наиболее уважаемые из технарей могли порекомендовать кого-то из знакомых с улицы. Важным в этом деле было поручительство, что-то типа круговой поруки. Если протеже откалывал какой-либо фортель, его рекомендодателя взъябывали беспощадно, вплоть до увольнения.
Я не стану утверждать, что работа в Управлении ЦБ по Питеру была какой-то супер престижной или приносящей особую прибыль. Но одно бесспорно, получить offer от Центробанка очень и очень непросто.
И, тем не менее, я попал в Главное Управление по Питеру с улицы безо всякого блата и знакомств. История эта полна случайностей. Случайностями, в принципе, изобилует наша жизнь. Сейчас, вспоминая последовательность событий, я бы сказал, что вероятность этого события была ничтожно мала, но зыбкая мозайка событий сложилась в результате во что-то вполне материальное.
Дело было весной, скорее всего, в конце марта, 94-го. Я занимался фрилансом, и на тот момент в моих проектах возник застой. Где-то с начала марта я начал поиски работы, в основном, по газетным объявлениям. Из реальных интервью я посетил только «Пепси-Колу», которые намеревались открывать офис в Питере. Но, разговорным английским я не владел и интервью завалил. Как искать работу, я тогда совершенно не знал. Помню, я совершал какие-то бессмыссленные звонки в офисы вновь открывавшихся контор. Электронной почты, как и мобильной связи тогда ещё не существовало. Каких-либо систематических знаний, или специализированных сертификатов я не имел, но был заряжен оптимизмом и неуёмной энергией созидания.
В одно пасмурное утро я сидел в кабинете главбуха завода «Газосвет» – возился с их «Зарплатой». Компьютер на заводе был один и располагался в единственной охраняемой сигнализацией комнате у главного бухгалтера. Тогда ещё был жив Василий Васильевич — их бессменный громогласный директор. Помню, он, возбужденный, вбежал к главбуху крича-грохоча: «Галя, выписывай скорее ордер – клиент готов платить!». Далее, он поведал удивительную историю о некоем новом банке, который, заказав большую газосветную установку на крышу , готов был заплатить две цены заказа за срочность – и заплатить деньгами(! в те годы распространен был бартер, также, многие компании предпочитали просто не платить друг другу за услуги – это называлось: прокатить, или прокинуть). Я, прослушав в пол-уха эту историю, про себя отметил, что новый банк, это хорошо: им могут понадобиться люди. Я, вообще, считал, что банк, как рабочее место, мне подходит. Мифология тех лет рисовала картины банковских роскошных офисов с многомиллионными зарплатами и вальяжными работниками в пиджаках и галстуках. Закончив текущие дела в бухгалтерии, я решил напоследок зайти к Василию Васильевичу – спросить-таки про банк.
Директор был очень простой и дружелюбный человек. К нему, как говорится, можно было зайти без стука. Хоть я и посещал «Газосвет» пару раз в месяц, Василий Васильевич знал меня по недавно выполненному для них проекту. Кроме того, я учился на одном потоке с его сыном – также Василием Васильевичем. Именно Вася младший и привел меня в свое время на «Газосвет». Директор охотно рассказал, что банк этот называется «Центробанк» (тогда для меня это ровным счетом ничего не значило) и расположен он совсем рядом с Газосветом – у метро Ладожская. Как выяснилось в последствии, относительно новый – Ладожский — офис Главного Управления по Санкт-Петербургу заказывал большую газосветную установку с помпезным названием. Там же, по счастливой случайности базировались практически все IT- подразделения межрегионального центра информатизации – МЦИ. На тот момент я этого ничего не знал и, чтобы не откладывать попытку в долгий ящик, бодро помесил грязь в направлении метро Ладожская. Я помню ещё ошибся направлением и прошел целую милю вдоль дороги с проносящимися мимо замызганными автомобилями. Когда же цивилизация вокруг закончилась и я понял, что иду не туда, я просто сменил направление на противоположное и благополучно дошел до офиса Центробанка. Это было отдельно стоящее здание, по диагонали через перекресток от метро Ладожская. Я не знаю всей истории, но, похоже, ещё в тогда недавнее социалистическое время он строился как филиал какого-то КБ или института. С началом перестройки все масштабные строительные проекты были заморожены, но на счастье этот конкретный офис был практически достроен, и его оперативно прихватил Центробанк. Здание было обнесено помпезным забором с арками и чугунными решетками – явный новострой. Внутри же, это была типичная постройка социалистического времени с бесконечными коридорами-крыльями, дешевым кривым паркетом и линолеумом и десятками одинаковых комнат для многочисленных безликих сотрудников.
На проходной у металлоискателя меня встретил мрачный милиционер в мышинного цвета нескладной форме и с укороченным автоматом калашникова, который он браво держал на готове — подмышкой. Он указал мне на телефоны, расположенные в фойе. Рядом с телефонами висел список номеров, и я, отыскав самого большого начальника по IT, позвонил. Трубку подняла секретарша и, толком не поняв, чего мне надо, с сомнением переключила меня на руководство. Мне опять повезло – если бы меня соединили с директором Минцем, наш разговор, скорее всего закончился бы не начавшись. Звонок был передан Маргарите Клестовой – заместителю Минца. Она не сразу поняла в чем дело. С улицы до меня никто не приходил со звонками и предложением услуг. Это было свежо и безумно – вполне в духе времени. Она даже вышла на проходную, посмотреть, в чем дело. Клестова оказалась подтянутой женщиной лет сорока-пяти со следами былой красоты на нервном лице. Ещё одним важным совпадением был нврождавшийся в то время кризис с их внутренней системой «Зарплата» — её явно нужно было переписывать. Я же предлагал именно разработку «Зарплаты».
Программа «Учет Труда и Заработной Платы» в ЦБ была вещью достаточно нетривиальной. Помимо официального начисления ежемесячных окладов и удержания налогов, эта «Зарплата» исполняла массу мелких, самопридуманных в Главном управлении алгоритмов. Кроме того, законодательство тех лет было настолько неустойчивое и противоречивое, что частые изменения приводили подчас к необходимости действия старых и новых алгоритмов в одно и то же время с учетом календарных сроков выплат. Требовались также весьма хитрые оперативные пересчеты прошлых периодов при проявлении уточняющих и разъясняющих законотворящих документов. Банковские разработчики явно не справлялись с автоматизацией подобных коллизий, и многое приходилось делать вручную. Это приводило к диким стрессам в бухгалтерии, переработкам и даже ночевкам расчетчиц и программистов на рабочих местах.
Я уже не помню, как было назначено мое следующее посещение МЦИ. Вероятно, я должен был позвонить через некоторое время, с тем чтобы узнать о дальнейших действиях. На этом этапе я должен был продемонстрировать выполненное мною программное обеспечение. В этот раз я уже был одет по форме – в костюм, галстук и более-менее черные ботинки, хотя, компьютерные люди так в МЦИ не ходили – здесь царил демократичный стиль вычислительных центров социалистических времен. Меня провели в комнату, в которой находились ещё пятеро: пара ветхих бабушек, пара молодцов весьма программистского вида в свитерах и бородах и ещё какой-то непонятный перец в огромных очках и весьма ношенном пиджаке с кожанными нашлепками на локтях, сидевший в углу за раскидистым фикусом. Мне указали на бесхозный, стоявший в стороне компьютер, с тем, чтобы я мог проинсталлировать мою демонстрацию. Тогда практически весь бухгалтерский софт писался на «Клиппере» и инсталлировался за пять минут вместе с демонстрационной базой. Компьютер был 386-й с парой мегабайт оперативной памяти, экран – 14-ти дюймовый ЭЛТ «пузырь». Помню вопросы задавал в основном умный местный бородач – Сашка Востриков. У меня к тому времени уже был приличный опыт успешных внедрений самописных «Зарплат» на двух заводах. Я тщательно собирал всевозможные наработки и идеи, витавишие в то время вокруг, и трансформировал их в собственный, как бы сейчас сказали — framework. Главной новаторской мыслью была доскональная визуализация того, что происходило внутри расчетных алгоритмов – система в любой момент могла пояснить, как и почему она выполнила тот или иной расчет. Все это произвело должное впечатление на ЦБшников, так что, практическая часть интервью прошла как по маслу.
Дальше, в тот же день, сразу после практической демонстрации Клестова организовала собеседование с директором Минцем. До этого пришлось сидеть в рекреации с факсом и секретаршей, перед кабинетом Минца. Меня поразило, что в приемную то и дело заходили какие-то иностранцы и окружающие даже общались с ними по-английски. Тогда для меня это была непостижимая роскошь. Помню, сидя в этом предбаннике перед кабинетом директора Минца, Клестова пыталась вести задушевную беседу, выразительно вращая глазами и умело модулируя голос. Тогда она казалась мне безнадежной старухой, а ведь сейчас мне столько же, сколько ей было тогда. Интересно было бы посмотреть на неё моим современным взглядом.
Мы с Минцем сразу не понравились друг другу. Как я сейчас понимаю, он относился к породе людей очень распространенной на различных руководящих постах, особенно в некоммерческих лавках. Умный, но при этом абсолютно бескрылый тип. Минц уговаривал меня, что работа в ЦБ – не сахар, и что заниматься свободно разработкой и прочим творчеством здесь не получится. И, вообще, у них там – болото – ни служебного роста, ни достижений. Он так буквально и выразился про болото. К тому же, он был убежден, что «Зарплата» у них впорядке и её не нужно переписывать. Следовательно, мне стоило подумать хорошенько и самому отказаться. Что-то подсказывало мне, что директор Минц не до конца откровенен со мной и намеренно сгущает краски. Признаться, это собеседование сильно поостудило мой пыл. Покидая офис мы договорились с Клестовой, что я подумаю некоторое время и отзвонюсь. Очевидно, таким образом, предложение о работе в ЦБ было мною получено. Тогда же оговаривалась и зарплата, весьма и весьма средняя по тем непростым временам. Они платили 150 тысяч неденоминированных рублей в месяц и 100% премии.Таким образом, на круг выходило 300 тысяч до уплаты налогов. Должность моя называлась – инженер первой категории – самый entry level. В это же время на фрилансе я получал деньги из нескольких мест. Помимо долгоиграющих проектов, в которых деньги платили по завершении, один завод ежемесячно платил мне 200 тысяч за сопровождение, другой около 60-ти. Я получал также тысяч 30 в институте, где числился инженером на кафедре и даже вел через пень колода какие-то практические занятия. Ещё были какие-то фантомные малые предприятия, с которыми мутил Доценко – мой формальный институтский шеф. Они, хоть и не регулярно, но тоже что-то платили. В банке же сразу подчеркнули, что шабашничать у них строжайше запрещено. Т.е. на круг выходило столько же, или даже чуть меньше, чем я получал на тот момент. Про себя я решил, что шабахи сохраню, а там будь что будет. Интересно, что в то время продавцы-ларечники уверенно побивали по заработкам и рядовых сотрудников центробанка и фрилансеров, вроде меня.
В общем, по совокупности полученных мною на собеседовании впечатлений я не горел желанием впрягаться в офисную лямку. Связано это было и с жестко нормированным восьмичасовым рабочим днем в ЦБ. В те дни я работал явно больше восьми часов в день, но был предоставлен самому себе, и это давало ощущение определенной свободы. С другой стороны, на моем постоянном рабочем месте в институте в последнее время творилась доволно неприятная чехарда. Шеф Доценко набирал и никогда не отдавал частных кредитов под свои малые предприятия. Находиться поблизости становилось просто опасно — времена были бандитские.
Прошло уже больше половины апреля, а я так и не звонил в ЦБ. Я был весь в сомнениях. Других предложений не было, но и ЦБ не особо вдохновлял. Время шло и тема начинала понемногу «ржаветь» и забываться.
Дальше, опять вмешалась счастливая случайность. В то время дома у меня телефона не было, и единственный телефонный номер, который я мог дать Клестовой, был телефон институтской военмеховской лаборатории, где я числился весьма формально. Рядом с этим телефоном я оказывался лишь случайно, пару раз в неделю, так что застать меня было практически нереально. И, все-таки, Клестова застала меня и, позвонив, предложила сообщить ей о принятом мною решении. Такая настойчивость была неожиданна и трогательна одновременно, и я сказал, что принимаю их условия. Далее, забрав трудовую книжку из института и сделав фотографии, я написал заявление на новую работу. Помню в один солнечный апрельский день, совсем незадолго до начала работы в ЦБ, я ехал в троллейбусе по Большому проспекту Петроградской стороны. В каком-то ближайшем книжном я приобрел книжечку про MS Windows 3.1 и листал её. Решение уже было принято и дело, как мне представлялось, — сделано. На душе было легко и немного волнительно – в жизни начинался новый большой этап.
25-го апреля 94-го года в понедельник я вышел на работу в ГУ ЦБ РФ по Санкт-Петербургу.
В то время в МЦИ даже не было локальной сети. Парк компьютеров при этом стремительно обновлялся. Не успел я начать устанавливать софт на 386-й, как он был заменен на новейший по тем временам 486-й PC. Компьютеры были какие-то «no name», похоже, местной сборки. По секрету рассказывали, что ЦБ платил за них втридорога какой-то блатной лавчонке, а нужные люди в банке получали за это огромные откаты . «Железянщики» с охотой добивали оперативную память до 8 мегабайт, что делало компьютеры того времени весьма шустрыми.
Я некоторое время привыкал к жесткому 8-ми часовому режиму с невозможностью отлучиться в рабочее время и пробежаться по подшефным заводам. Тем не менее, я как-то выкручивался – после работы, или рано утром.
В офисе МЦИ царила весьма расслабленная обстановка. Люди, кто мог, неспешно пилили всеразличный код. Старослужащие больше общались друг с другом и, между делом, руководили разработкой какого-то незначительного софта. Большинство разработчиков внутреннего софта в МЦИ только-только освоили Клиппер. Был небольшой коллектив энтузиастов, разрабатывавших на Paradox for DOS. Мне же предстояло освоить только что появившуюся тогда новую версию Paradox for Windows от Borland. Это был тогда совершенно новый мир графических оболочек с «рисованным» интерфейсом и «мышью» в качестве полноценного манипулятора.
Каждый вечер, под вечер повторялся один и тот же ритуал. Уже минут за десять до шести ноль-ноль все обитатели комнаты принимали низкий старт. Как только наступали 6-часов – официальное окончание трудового дня – народ стремительно выметался из комнаты. Последний должен был закрывать дверь, опечатывать помещение и сдавать тубус с ключами на пост милиции. Этим последним, как правило, оказывался добродушный бородач — Сашка Востриков. Он брал на себя эту обязанность добровольно. Такая прыть по окончании работы была для меня удивительна – у людей не было авралов, переработок, каких-то задач «на подумать» – посидеть вечером перед компьютром. Кстати, у меня у единственного на всем этаже был свой собственный компьютер дома. Я нашабашил его ещё в мае 1993-го. Это был какой-то странный 386SX, — меньше 1 мегабайта оперативки, с каким-то уж совсем допотопным 40 мегабайтным винчестером, верещавшим при работе дурным голосом, и постоянно забывающим конфигурацию БИОСом. Но он неплохо выручал меня с фрилансом – на нём были написанны тонны разного бухгалтерского софта на славном, неприхотливом Clipper’е.
Рядом развивался большой международный проект – «Эскир» — система автоматизированного межбанковского клиринга. Главное управление ЦБ по Питеру закупило уникальные мейнфреймы у компании Unisys – так называемые «A»- машины — числодробилки. В проект были вовлечены все самые лучшие разработчики и менеджмент МЦИ. Наняты были также немногочисленные и загадочные иностранцы. Этот проект манил и стал моей желанной, тайной мечтой и надеждой на долгие месяцы. Руководство благоволило ко мне, и я даже был в какой-то момент включен в группу разработки, но неожиданно проект был заморожен, иностранцы изгнаны, а весь наработанный за несколько лет программный продукт (обошедшийся, к слову сказать, молодой, бедной и весьма дураковатой ельцинской России в миллионы долларов) — выкинут в помойное ведро. Был один существенный плюс от этого проекта лично для меня: готовя к участию в этом проекте, банк целый год учил меня английскому языку.
Я быстро втянулся в МЦИшный рабочий распорядок – мне почти сразу начал нравиться этот упорядоченный регламент. Времени вечером, по сравнению с фрилансом, оставалось навалом и я взял за правило после работы проходить длинным почти десятикилометровым маршрутом от метро Ладожская, мимо «Газовсета» и памятного с детства «Былинского» района (Былин был мой пионерлагерский друг), мимо пожарной части и «Охтинской» гостинницы, а далее, перейдя на набережную Невы, вдоль изгиба реки (со Смольным на другом берегу), мимо зловещих Крестов и свежего ещё тогда в памяти ЛСПО им. Свердлова к Финляндскому вокзалу.
Был и другой маршрут, когда я приезжал домой на метро и проделывал «длинный» путь от Василеостровской, мимо стадиона и «лыжного» озера, мимо пивной «Баварии», в ЦПКиО, далее – Динамо (и обязательно через стадион – углом), по проспекту Динамо на Крестовский, мимо чиновничьей больницы, через мостик над Невкой, мимо угрюмых правительственных дач и одноэтажного боксерского клуба-барака, с переходом Невки – к метро «Черная речка».
Летом 94-го года стояла изнуряющая, прямо какая-то тропическая жара. Дойдя до «Черной речки» я неизменно покупал большой бумажный стакан ледяной Кока-Колы, заходил в прохладное метро и возвращался домой на Васильевский.
За оставшиеся месяцы 94-го года была написана совершенно новая «Зарплата» для Главного Управления. Её внедрение началось с января 1995-го и продлилось пол-года, до середины лета.
Tags: мемуары

Как структурная реформа ведомства Эльвиры Набиуллиной, повлияв на оклады, нечаянно подняла статус филиалов в Пермском крае, Кировской области и Марий Эл

Фото: kremlin.ru

Средняя зарплата банковских служащих региональных подразделений Центробанка в три раза выше средней зарплаты по стране. Как выяснила аналитическая служба «Реального времени», после структурной реформы в ведомстве Эльвиры Набиуллиной, прошедшей в 2013—2015 годах, Нацбанк РТ, потеряв в статусе, стал выплачивать своим служащим и самую низкую зарплату среди всех филиалов Центробанка РФ. И хотя отныне больше прочих в основном получают работники главуправлений, в частности, нижегородского Волго-Вятского банка, самым высоким высокооплачиваемым в ПФО стало пермское подразделение, когда-то такое же сильное, как и башкирское или татарстанское, и также потерявшее свой статус. Зарплаты региональных подразделений ЦБ больше никак не коррелируют с экономикой региона: в филиалах Марий Эл, Кировской области и Мордовии получают больше, чем в экономически более развитых филиалах Башкортостана, Татарстана и Самарской области.

Средняя зарплата служащих ведомства Эльвиры Набиуллиной в три раза выше средней по стране

Средняя зарплата служащих в региональных отделениях Центробанка РФ, включая его центральный офис, составляет 118 189,2 рубля (данные за 2017 год; полных данных за 2018 год от самого ЦБ до сих пор нет). Это в три раза больше средней зарплаты по стране — последняя тогда составила 31,9 тыс. рублей. С 2004 года зарплата служащих ведомства Эльвиры Набиуллиной выросла в четыре раза (тогда она составляла всего 30 тыс. рублей). С 2013 года, когда Центробанк начал структурные региональные реформы, зарплаты выросли в 1,3 раза.

Напомним, реорганизация в Центробанке началась с августа 2013 года, когда было принято решение о том, что вместо 79 территориальных учреждений будут созданы восемь главных управлений ЦБ РФ по федеральным округам, а существовавшие до этого территориальные учреждения переведут в ранг их региональных отделений. В результате ряд сильных местных отделений ЦБ РФ потеряли в статусе: среди них структуры Башкортостана и Пермского края — обе стали подчиняться Уральскому главному управлению ЦБ, как и Нацбанк Татарстана, с 2014 года ставший отчитываться перед Волго-Вятским ГУ ЦБ в Нижнем Новгороде.

Полную нынешнюю структуру можно посмотреть на сайте самого Центробанка .

Среднемесячная зарплата сотрудников Центробанка

Как Нацбанк, потеряв из-за реформы в статусе, потерял и возможность повысить свои зарплаты

В результате именно в годы реструктуризации просели зарплаты банковских служащих отдельных региональных подразделений, в том числе в ПФО. Так, зарплаты в мордовском отделении ЦБ упали в 2015 году на 25%, в Башкортостане — на 4%, в Пермском крае — на 2%, в Кировской области — на 1,5%.

Среди региональных отделений, наиболее тогда пострадавших, следует отметить подразделение Красноярского края, работники которого потеряли четверть зарплаты (было 137,5 тыс. рублей — стало 105,2 тыс.), главное сибирское управление оказалось не в Красноярске, а в Новосибирске. При этом в среднем по России зарплаты ЦБ РФ выросли тогда на 2,4%.

Нацбанк Татарстана тогда даже поднял зарплаты своим служащим на 40%, с 51,7 до 72 тыс. рублей, но лишь для того, чтобы снизить их впоследствии. Связано это повышение было, вероятнее всего, с увольнениями служащих, когда остался только топ-менеджмент. Тогдашний глава Нацбанка РТ Евгений Богачев пытался добиться от центрального офиса статуса окружного управления именно в Казани, но сделать этого ему не удалось.

До 2014—2015 годов Нацбанк сохранял контроль над банковским сектором Татарстана, но уже и этот контроль был далеко не прежним при новом главе Мидхате Шагиахметове, который, даже если бы и захотел, не смог бы разрулить самостоятельно ситуацию с крахом «Татфондбанка» (все, что касалось последнего, контролировалось из Москвы).

К 2017 году формально банкиры отчитывалась перед Нацбанком РТ, но в действительности большая часть контроля осуществлялась из нижегородского отделения или же напрямую из центрального офиса.

Мидхат Шагиахметов, если бы и захотел, не смог бы разрулить самостоятельно ситуацию с крахом «Татфондбанка». Фото tatarstan.ru

Служащие Нацбанка РТ получают самую низкую зарплату среди региональных подразделений ЦБ РФ

В итоге после потери статуса зарплаты в местном отделении ЦБ круто пошли вниз: в 2016 году среднее месячное вознаграждение служащих Нацбанка РТ потеряло почти 6 тыс. рублей, опустившись с 72 до 66,5 тыс. рублей, а в 2017 году снизилось еще, составив на 1 января 2018 года 64,36 тыс. рублей. Это самая низкая зарплата среди российских отделениях Центробанка РФ!

Конечно, зарплаты служащих Нацбанка РТ, долгое время пытавшегося отстоять какую-либо независимость в принятии решений, всегда были очень невысокими в сравнении с зарплатами их коллег в других регионах. Так, с 2004 по 2005 год Татарстан находился на 4-м месте с конца по уровню зарплат среди местных отделений ЦБ, в 2006 году уже занял 2-е место снизу, «уступив» лишь Вологодской области (18,3 тыс. рублей против 14,5 тыс.).

В год реформы и кризиса, однако, когда Москва великодушно подняла Нацбанку зарплаты, Татарстан занял уже 10-е место (72 тыс. рублей), опередив банковские отделения Ленинградской (66,4 тыс.), Пензенской (66,6), Самарской областей (65 тыс.) и Краснодарского края (67,3 тыс.). У последнего зарплаты впоследствии начали расти, во многом потому, что именно там разместилось теперь Южное главное управление ЦБ РФ, контролирующее как Кавказ, так и ЮФО. А вот банковские структуры Татарстана с Самарой вынуждены были уступить контроль Нижнему Новгороду, где и разместилось Волго-Вятское ГУ ЦБ.

Зарплаты служащих Нацбанка РТ всегда были очень невысокими в сравнении с зарплатами их коллег в других регионах. Фото portat.ru

Больше 100 тыс. рублей в среднем получают теперь большей частью работники главуправлений

И действительно, уже в 2015 году служащие нижегородского подразделения получали намного больше — в среднем 90,1 тыс. рублей, а к 2017 году средняя зарплата Волго-Вятского ГУ поднялась до 106,7 тыс. рублей. Зарплаты в самарском отделении ЦБ постепенно начали расти, составив к 2017 году 66,7 тыс. рублей, а татарстанские служащие продолжали терять в окладах, в итоге оказавшись самыми низкооплачиваемыми среди коллег по всей России.

Отныне служащий Нацбанка РТ получает почти вполовину меньше, чем среднестатистический служащий территориальных подразделений Центробанка, и на 40% меньше, чем служащие победившего в кулуарной борьбе подразделения в Нижнем Новгороде (64,36 тыс. рублей против 106,7 тыс. рублей). Печальное соседство им обеспечивают банкиры из Самарской области (66,7 тыс. рублей) и Ленинградской области (67 тыс. рублей). Функции подразделения Ленинградской области окончательно перешли в главуправление с адресом в Санкт-Петербурге (для сравнения в питерском ГУ получают уже 98,4 тыс. рублей).

Хотя далеко не всегда функции ГУ означают и высокие зарплаты в нем. И этому пример Краснодар и его центробанковское ГУ по Югу РФ (зарплата всего 76,6 тыс. рублей, намного меньше, чем средняя по стране). В целом же именно у служащих ГУ теперь одни из самых высоких зарплат среди территориальных подразделений — лишь в отдельных случаях они уступают зарплатам служащих в региональных подразделениях ЦБ Крайнего Севера и Дальнего Востока.

Так, больше 100 тыс. рублей получают банковские служащие Нижегородской и Новосибирской областей, Приморского края и Москвы (где располагаются теперь ГУ). Поднял ЦБ зарплаты и в Красноярском крае, который опередил благодаря этому главуправление в Новосибирской области.

К 2017 году средняя зарплата Волго-Вятского ГУ поднялась до 106,7 тыс. рублей. Фото newsnn.ru

Пермское подразделение оказалось самым высокооплачиваемым в ПФО, несмотря на пониженный статус

Интересно, что самая высокая зарплата среди банковских отделений ЦБ в ПФО у работников территориального подразделения Центробанка РФ Пермского края. В 2017 году она составила там 120,7 тыс. рублей, поднявшись за год в 1,5 раза — это на 14 тыс. рублей больше, чем средняя зарплата у нижегородского Волго-Вятского управления Центробанка. При том, что средняя зарплата по Пермскому краю составила в 2017 году всего 32,4 тыс. рублей — почти столько же, сколько и в Татарстане.

То есть пермские банковские служащие отныне получают почти в четыре раза больше, чем пермяки вообще. И это несмотря на то, что пермское подразделение отныне подчиняется Уральскому ГУ (как и подразделение Башкортостана, также входящее в ПФО), которое располагается в Свердловской области. К слову, там зарплата тоже относительно высока, но уступает зарплате в собственном пермском филиале — 95,4 тыс. рублей.

Зарплаты региональных подразделений ЦБ никак не коррелируют с экономикой регионов

Пожалуй, отныне ведомства Центробанка РФ — одни из немногих учреждений, зарплаты которых вообще никак не коррелируют со средними зарплатами в регионах.

Возьмем ПФО. При самой высокой средней зарплате среди регионов ПФО в Татарстане (32,5 тыс. рублей в 2017 году), банковские служащие Нацбанка РТ получают меньше, чем остальные, что мы уже выяснили выше.

Средняя зарплата в Самарской области была второй по величине (30,3 тыс. рублей), но служащие самарского подразделения ЦБ РФ получают вторую самую низкую зарплату как в ПФО, так и в целом по стране.

Самые высокие зарплаты среди банковских отделений ЦБ в ПФО — у работников территориального подразделения Центробанка РФ Пермского края. Фото properm.ru

Самая низкая средняя зарплата среди регионов ПФО была в Чувашии (24,5 тыс. рублей), однако служащие чувашского подразделения Центробанка РФ получают в 3,3 раза больше, чем остальные жители региона — 82,5 тыс. рублей. Почти столько же, сколько и башкирские служащие местного подразделения Центробанка — 82,7 тыс. рублей, но средняя зарплата по Башкортостану одна из самых высоких в ПФО (в 2017 году — 30,1 тыс. рублей).

Из-за структурных реформ и разных ныне функций отдельных территориальных подразделений зарплаты банковских служащих Марий Эл, Мордовии и Кировской области — не самых экономически развитых регионов — заметно выше татарстанских и составляют 83 тыс., 84 тыс. и 88,4 тыс. рублей соответственно. При том, что средние зарплаты по всему кругу организаций здесь одни из самых низких в ПФО и не превышают 25 тыс. рублей.

Сергей Афанасьев АналитикаЭкономикаБанки

Вчера ЦБ исполнил свою новую обязанность раскрывать данные о доходах и имуществе своих топ-служащих. По информации на сайте Банка России (данные за 2012 год), первые зампреды зарабатывают от 17,5 млн руб. в год. Максимальный доход (22,5 млн руб.) получил первый зампред ЦБ Георгий Лунтовский. Из зампредов больше всех заработал на своем посту Сергей Швецов — 20,5 млн руб. минимум из служащих такого ранга у Владимира Сафронова (9,5 млн руб.). Разброс в доходах директоров департаментов еще больше. Так, если директор департамента регулирования расчетов ЦБ Роман Прохоров задекларировал всего лишь чуть более 4 млн руб., то глава департамента обеспечения и контроля операций на финансовых рынках Марина Алехина — 23,9 млн руб. Доходы председателя ЦБ и ранее не были секретом. Экс-глава ЦБ Сергей Игнатьев заработал в прошлом году 24,7 млн руб. Заработок нового главы ЦБ Эльвиры Набиуллиной неизвестен. В 2012 году на посту помощника президента она получила 5,3 млн руб.
Такой уровень доходов существенно выше, чем во многих других ведомствах.
Доходы сотрудников ФСФР выглядят существенно скромнее. Хотя руководитель службы Дмитрий Панкин заработал в прошлом году на уровне руководителей национальных банков ЦБ — 8,6 млн руб., его заместители в среднем зарабатывают всего лишь 2-3 млн руб., а начальники управлений — 1,6-2,5 млн руб. По сравнению с региональными властями руководители теруправлений и нацбанков ЦБ также на высоте. Например, начальник главного управления ЦБ по Санкт-Петербургу Надежда Савинская в прошлом году заработала 15,3 млн руб., в то время как губернатор Санкт-Петербурга Георгий Полтавченко — всего лишь 4,3 млн руб. Мэр Москвы Сергей Собянин заработал в прошлом году 5,3 млн руб., а новый руководитель московского теруправления ЦБ Алексей Плякин — 9,3 млн руб. (правда, еще в центральном аппарате Банка России).
При этом вознаграждение руководителей ЦБ вполне сопоставимо с уровнем заработка некоторых членов правительства. Например, доход министра финансов Антона Силуанова составил в прошлом году 19,8 млн руб., министр образования и науки Дмитрий Ливанов заработал почти 16 млн руб., а министр обороны Сергей Шойгу — 15,3 млн руб. Зарплаты зарубежных коллег топ-менеджеров Банка России выглядят немного скромнее. По данным на сайте ЕЦБ, базовая зарплата членов исполнительного совета в 2012 году (оклад без учета выплат на жилье и представительские расходы) составила от 110,5 тыс. евро (минимум) до 374,1 тыс. евро (у Марио Драги). То есть при пересчете в рубли получается несколько меньше (около 15 млн руб.), чем у российских коллег.

«Видно, что зарплаты сотрудников ЦБ значительно выросли»,— говорит член совета директоров МДМ банка (в 1991-1994 и 2004-2006 годах занимал должность заместителя председателя ЦБ) Дмитрий Тулин. «В 90-е годы я, как зампред ЦБ, зарабатывал порядка $500 в месяц — и это были очень неплохие по тем временам деньги. В начале 2000-х годов оклады, по моим ощущениям, были в два-три раза ниже теперешних. Теперь они выросли, судя по всему, потому, что и зарплаты в банках подтянулись, кроме того, регулятору приходится конкурировать за хороших специалистов,— рассуждает он.— Я думаю, что зарплата в ЦБ должна быть на 20-30% ниже, чем зарплата в банках,— должен быть своеобразный дисконт за стабильность, которую дает своему работнику регулятор».

Вопрос не в величине зарплат: логично, что у регулятора они не должны быть несопоставимо меньше, чем у его поднадзорных, говорит Кирилл Кабанов. «А в том — за что эти деньги платятся. Как и кто оценивает эффективность руководителей ЦБ на своих постах, существуют ли ее ключевые показатели, каковы санкции за их невыполнение — то есть обоснование таких доходов, желательно публичное»,— заключает он.
Александра Ъ-Баязитова, Светлана Ъ-Дементьева, Дмитрий Ъ-Ладыгин, Алена Ъ-Миклашевская, Нина Ъ-Власова